— Ну почему, утром я видел лисицу и пару барсуков, ты просто не заметил, — пожал плечами Чистюля.
— Я немного не про это. Только я ушёл от вас в деревню, десяти минут не прошло, как я повстречался с огромным кабаном, который, не раздумывая, на меня напал, — тут они недоверчиво переглянулись. — Что, опять не верите, да? А посмотрите на это!
Я достал свой трофейный хвост, и передал им в руки, чтобы они могли оценить размерчик. Покрутили они его, повертели, и тут Красава кинул мне его обратно:
— Кабан, как кабан, по хвосту-то не поймёшь, — пробубнил он.
— Ну, похоже, Малец и вправду повстречался с кабаном, — подытожил Чистюля. — У страха глаза велики, кабан твой, небось, размером с быка был?
— Жопа твоя размером с быка! — огрызнулся я. — Это был самый большой хряк, из всех, что я видел! А у Марфы они, хоть и домашние, но размером не обижены.
— И как же ты ему хвост отрезал? Вежливо попросил? — съехидничал вонючка.
Я вот даже не знал, что лучше. Рассказать им про то, что на нас охотятся профессиональные головорезы, или это их напугает и весь наш план пойдёт коту под хвост. Кто их знает, испугаются сейчас, и будут опять из лагеря носу не высовывать да людей жрать. Тут я вспомнил совет, который мне дали охотники — видишь кабана — лезь на дерево.
— Нет, я на дерево залезть успел, а он так разогнался, да как бабахнет своей башкой, я думал, всё, сейчас и дерево сломается, и кранты мне, — тут я развёл руками в стороны, мол, вот и сказочки конец.
— Так, а хвост-то ты где взял? По нему видно, что свежий, — похоже, я их и заинтересовал.
— Так у меня же кинжалы метательные есть. Я достал один, но сверху вниз кидать неудобно, да и руки от страха у меня тряслись, вот я и попал ему не в голову, а в задницу, отрезав ему попутно хвост, — тут мужики заржали, и я вместе с ними, представив себе ситуацию. — Он бегал по кругу, визжал от злости и боли, в итоге нож выпал, и он куда-то побежал.
Мы посмеялись от души, мужики поверили моей басне, и хорошо. Мы ещё потрепались о всяком, но у меня из головы не выходил разговор с Бородой. Я начал было уходить в себя, но тут Чистюля завёл со мной интересный разговор:
— Ну что, Малец, не жалеешь ты, что в разбойники подался? Как тебе наша братва? Образ жизни? Нравится спать под открытым небом на лохмотьях, питаться чем попало? — поинтересовался он.
— Ну, не всё так плохо. Общаюсь я только с вами, хотя другие, честно признать, меня немножко пугают, — признался я. — С едой пока у меня всё в порядке, а лохмотья планирую заменить после ограбления каравана.
— Это мы ещё посмотрим, как оно будет, сдохнуть там не боишься? — как-то злобно он усмехнулся.
— Да нет, с чего бы это. У меня четыре метательных кинжала, управляюсь я с ними даже лучше, чем я думал. Не буду нарываться, а кто на меня побежит, тот и получит в глаз, — уверенно сказал я.
— А не думал ты, что мог и по-другому поступить? Не в разбойники сразу бежать, а сказать, что батьку твоего собака загрызла, к примеру? Или что тебя вообще не было несколько дней, ты домой пришёл, а там труп уже крысы едят? — не отставал он от меня.
— Думал, конечно, думал, — признался я. — Я думал уйти в лес, подальше к реке, построить себе там шалаш какой-нить на первое время, ловить рыбу, собирать полезные травы, потом приторговывать этим всем.
— Ага, рыбаком значит, решил заделаться. И не боишься ты сам жить в лесу? — спросил он.
— А чего мне бояться? Я никого не трогаю, да и меня не зачем кому-то трогать, — пояснил я.
— Ага, ага, и звери тебя трогать бы не стали, чего уж там, живёт человек в лесу, они тоже в лесу живут, прям родственники, да? — не унимался он.
— А что звери, люди давно научились с ними жить в лесу, — пожал я плечами. — Купил бы капканов, соорудил бы разные ловушки, глядишь и добычу какую поймал.
— Ну, хорошо, вот ты стал умелым рыбаком, построил себе домик небольшой, со зверьём сладил, но рыбу-то продать ещё надо! А у тебя будут конкуренты, один из которых пошлёт малого своего или чужому заплатит, чтобы тот с утра всю рыбу тебе распугал, — он совершенно не хотел успокаиваться, интересно, почему.
— Да что я, со зверьми сладил, а с мальцом не справлюсь? — удивился я.
— Конечно, справишься. Убивать ты его не станешь, а вот побить сможешь. А он всем в деревне и расскажет, что купаться полез, кто ж знал, что ты там рыбу ловишь, и ты его жестоко избил. Взрослый мужик избил маленького мальчика, ай-яй-яй, — покачал головой он.
Я смотрел на него широко раскрытыми глазами. Ничего не могу понять, чего он ко мне приклеился.
— А потом что ты будешь делать, когда к тебе придёт не маленький мальчик, а завалятся пять-шесть человек с факелами и вилами, сожгут твой дом, и тебя вместе с ним, если убежать не успеешь. Что, что ты тогда будешь делать? — его голос уже срывался на крик.
— Чистюль, ты чего? Что с тобой? — испуганно спросил я.
— Зря ты книжки читал, Малец, похоже, ты только дурнее от них стал, — тут вступил доселе молчавший Красава. — Чистюля он жил той жизнью одинокого рыбака в лесу, только с разницей, что он был не одинок.
