В бар входит женщина — продавщица роз. Сезон давно кончился, цветы съежились от холода. Но Амо покупает один цветок. Он закрывает глаза и проводит розой по подбородку. Анхель молча смотрит на него. Кажется, что Амо одновременно пребывает в двух мирах.
— Ты должен подарить ей розу, — говорит Амо и кивает в сторону девушки, сидящей в центре зала.
— Зачем?
— Ты никогда не дарил роз незнакомке?
— Нет.
— Значит, ты просто обязан это сделать. — Он замолкает и нянчит лепестки пальцами. — Надо хотя бы один раз в жизни подарить розу незнакомой женщине.
«И Цзин» учит, что триада есть основа всякой реальности. Вселенная зиждется на трех линиях. Книга Перемен говорит нам, что единица порождает двойку, двойка порождает тройку, а тройка дает начало десяти тысячам вещей. В «И Цзин» существует восемь различных триад, и именно комбинации восьми триад дают в итоге число шестьдесят четыре. Это конечное число всех возможностей. Ни в одной версии Книги Перемен вы ничего не найдете о шестьдесят пятой гексаграмме. Шестьдесят пять — это число для истинно верующего, конец линии, конец всех линий.
Иония глубоко верит в это, только это чувство заставляет его двигаться вперед все эти долгие бессонные ночи. Он, и никто другой, нанес вот эти линии на лист бумаги, но когда это было? Видимо, давно, так как Иония не может припомнить, а ведь он никогда ничего не забывает. Он не верит в мелочи, ибо для человека без прошлого их просто не существует.
Но где сейчас этот лист?
Он снова просматривает записи, но этих страниц не хватает: нет диаграммы, взятой из «Шуо-Куа», на которой течение жизни запечатлено в виде замкнутой последовательности, и нет еще одной диаграммы, почерпнутой из лекций Рихарда Вильгельма, на которой изображены шесть точек, расположенных вокруг звездочки. Иония закрывает глаза и явственно представляет себе пропавшую схему. Точки помечены движением по часовой стрелке — глубина, покой, пробуждение, слабость, удержание, чувствительность, радость, творчество. Диаграмма жизни, развертывающаяся в пространстве и времени.
Многие думают, что «И Цзин» — это календарь. Но есть немногие, и Иония из их числа, кто видит в Книге Перемен путеводную карту, и карту незавершенную.
В бунгало он один. Кристиана ушла раньше, и теперь он сидит в одиночестве со всеми своими записями, полным чемоданом информации, вечностью слияния — да, почти что с вечностью. Но одни предметы исчезли, другие надежно зафиксированы. После того, как предсказательница покинула его, хохочущего, на берегу, он провел целый день в поисках пакета, присланного ему Койотом. Никаких следов. Ничего. Трубка словно сквозь землю провалилась. Иония уже начал сомневаться, был ли вообще пакет или был ли тот человек действительно почтальоном.
Несомненно одно — в сети произошел какой-то сбой. Он никогда так долго не был без работы. Он через день наводит справки, но нет — ничего, никакой работы, никто не звонит ему в Иерусалим. Он стал никому не нужен. Иония даже позвонил Максу, чтобы просто узнать, не появлялся ли кто, но и Макс никого не видел. Все происходящее не доставляет Ионии неприятностей, жизнь продолжается в своем ритме, и это он тоже почерпнул в Книге Перемен, и он знает, что нет на свете способа познать движение жизни.
В последнее время он все чаще задумывается о том маленьком мальчике, каким он был когда-то, он до сих пор помнит то ощущение в пальцах, которыми он держался за Стену Плача, острый угол света, падающий на высокие камни и отражающийся прямо ему в глаза с поднебесной вышины. Он построил жизнь на мелкой пыли. Может быть, он допустил ошибку, может быть, человек не смеет двигаться назад, в прошлое, может быть, есть только одно, дозволенное ему направление. Но в таком случае это Кристиана — знак, символ, к которому можно прикоснуться, нечто, стоящее не на пепле и темном таинстве.
Отец Малахия Килли никогда прежде не бывал в городе Вальнерине. Он знает, что где-то неподалеку расположен Умбрини, самые древние руины Италии; от города мало что осталось, кроме нескольких стен из раскрошенного кирпича на склоне невысокой горы. Остатки нескольких башен. Ниже на том же склоне — поля и фермы, лают собаки. Малахия не знает, что произрастает на этих полях. Сам городок мал, втиснут в узкую долину, приезжают туда почти исключительно студенты колледжа из соседней Перуджи. Сюда стоит приехать, чтобы погулять по лесу, звездный час же самого городка давно миновал. Он сел в поезд в Риме и вышел на станции Фольджино, в другом крошечном городке на склоне местных холмов. Именно здесь союзники встретили во время Второй мировой войны самое ожесточенное сопротивление. Местность гористая, позиции противника хорошо укреплены, и их было практически невозможно взять наземной атакой. На станции его встретила молодая женщина, опиравшаяся на капот маленькой машины с откидным верхом. В руке у женщины стакан шампанского, в котором плавает долька какого-то фрукта.
— Добрый день, святой отец. — Свободной рукой она открывает дверцу. — Как доехали?
