Казаки разбрелись, осматриваясь. Космята, забрав у несопротивляющегося Арадова факел, освещал им углы комнаты и провалы проходов. Из комнаты убегало несколько слухов, кроме того, которым пришли они.
Помещение, по их понятиям, было просто огромное. Квадратное, по стенкам сажени в четыре. Высотой, головой не достанешь. Из мебели земляные лавки у стены, на них солома тюками, сверху кинута дерюга. И сухо. Ни плесени, ни капели какой.
Валуй не сдержал восхищения:
— Вот так молодцы. Под самым носом у турка хоромы выкопали!
— Ага. — Борзята присел на ближайшую "лавку". — Неужто они ни сном ни духом?
— Ни сном ни духом, — прогудел довольный Наум. — Ну чё, проходьте к столу, поснедаем чем турок послал.
Он вытащил из незамеченного казаками отверстия в стене казанок. Установив на стол, кивнул гостям:
— Налетай, братцы, кулеш, хоть и холодный, но вкусный!
Разулыбавшиеся казаки, доставая ложки из карманчиков на поясах, окружили стол.
— Ух ты, и кулеш у них. А и верно, неплох!
— А чего, когда брали, турок ещё хлеба не предложил?
Наум хмыкнул:
— Какой там у них хлеб. Кулеш-то редкость. Это нам повезло, на готовне какому-то важному готовили.
— А как унесли-то? — Космята вытянул из котла полную, аж стекало по краям, ложку.
— То Гришка, пластун наш. Скоро будет. Сам расскажет. Дюже озорной. Дружок Кривоноса, вы его знаете.
Казаки закивали с полными ртами.
Наевшись, расселись на лавках, отдыхая. Силы-то, они небесконечны. Это там, наверху, не всегда время найдёшь к стенке приткнуться, пули да сабли кривые не дают, а здесь благодать, тишина, опасности никакой опять же. Вот и расслабились. Последние дни рубились почти без продыха. Пахом Лешик даже прикорнул, привалившись к стене. Десятский Лапотный, пока без десятка, ежли что, пошлют за бойцами, уже спал, прижав короткую бороду к груди.
Наум, покосившись на Лапотного, сменил лучинку. Стало чуть посветлей. Но углы так и утопали в темноте. Пройдя до конца комнаты, Арадов подержал ладонь под невидимым отверстием.
— Тянет. — Он обернулся с таким видом, будто сообщил сногсшибательную новость.
Наум, не дождавшись вопросов, сам перешёл к делу:
— Значит так, Валуйка. Мы тут с атаманами перетёрли. Надумали твоих тут оставить пока. Отсюда будете воевать.
Лукин оторвал отяжелевшую голову от плеча брата. Тот даже не попытался разодрать глаза. Так и дремал.
— Чего надоть делать?
— Вы в плену были. Турок знаете. Что говорить, ежли вдруг спросят, найдёте. Будете отсюда диверзии устраивать.
— Что за диверзии такие? — Пахом из последних сил сдерживался, чтобы не заснуть.
Наум подошёл ближе.
— Слово есть такое. Не то ляховское, не то латинское. Означает пакости разные во вражеском стане устраивать.
Заметив, как мотнул головой Валуй, отгоняя сонливость, Наум протянул:
— Э, братцы. Да вам счас не воевать, а отдыхать надоть. В таком состоянии вы много не напакостите. Всем ложиться. Валуй, командуй.
Лукин и не подумал противиться:
— Ага, казаки, слыште? Лягай! — Придавив телом дерюгу, разостланную на соломе, он уснул до того, как голова коснулась поверхности. Следом вповалку попадали казаки.
— А ты, Иван, не шумкай. — Наум прижал палец к губам. — Досталось парням. Пусть отдохнут.
— А я ничё. Нехай. Гришки всё одно ишшо нет.
В какой-то момент Валуй суматошно подскочил, сквозь сон расслышав приглушённые голоса. Вдруг показалось, турки подкрадываются. И сел, шальными глазами шаря по темным стенкам подземной комнаты. Трое казаков, тихо переговаривающихся за столом, разом повернулись в его сторону.
— Проснулся? Ну и молодец! — Наум Васильев единственный сидел лицом к Лукину, двоим пришлось круто развернуться.
Валуй узнал Гришку-пластуна и Арадова.
— Ну, вы и здоровы дрыхнуть, казаки.
Протирая глаза, Лукин поднялся. Потянулся, широко зевая:
— Скоко ж мы спали? — Он толкнул Борзяту, и тот шевельнулся, просыпаясь.
— Почитай весь день. Заявилися утром, а нынче звёзды на дворе.
— Ты, Гришка, на них не дави. Казаки какой день без отдыха. Да под пулями и саблями. Любого бы на их месте сморило.
— А я чё, супротив, что ли?
Протирая лица, активно зевая и передёргивая плечами, поднялись и остальные. По ходу здоровкались с Гришкой. Все его знали ещё с тех времён, когда вместе брали крепость. Арадов показал, куца тут ходят по своим делам, и казаки по очереди посетили отхожее место, оборудованное в отдельном ответвлении.
Бак с водой тоже имелся. Как и приямок, куца воду сливали. После умывания все собрались за земляным столом.
Казаки, давно не спавшие так спокойно и долго, наслаждались. Борзята, поводя затекшей шеей, заметил по этому поводу:
— Сто лет так не дрыхнул. Так отдохнул, счас бы полк янычар на капусту перерубил, не напрягаясь.
Ему не поверил Космята:
— Ну, это ты загнул, средненький.
— Разве что малость, — согласился Борзята.
— Ладно, казаки. Поразговаривали и будя. Теперь о деле. Гришка, докладывай.
Пластун, поёрзав, сложил руки в замок на столе.
