Вопреки обычаям, важнейшее для Дона собрание получилось «выездным». Посоветовавшись накануне, Васюринский и Татаринов решили провести его как приём друзей Ивана. Так и у атаманов, не попавших на это судьбоносное мероприятие, в случае чего, не было формального повода обратиться к кругу. Куренной Васюринский был вправе приглашать или не приглашать кого угодно. Вызвать его на дуэль вряд ли многие захотят, даже из самых храбрейших. Впрочем, сомнительных атаманов Татаринов уже разослал с важными поручениями.
Ради приёма важных гостей Иван заказал у таборных кухарей побольше вкуснятины. За счёт таборной казны. Благо Пилип своё гетманское вето наложить на такие расходы уже не мог. А новый наказной гетман, Тарас Федорович, иначе Трясило, проведению собрания всячески способствовал, и угостить своих донских друзей был рад.
Собрались предводители казачьи на правом берегу Дона, через часа три, после общего круга. Поход на Азов был единодушно, после торжественного утопления прежнего гетмана, утверждён. Казаки весело, хотя нельзя сказать, что роскошно, отмечали такое решение. Сбор всей верхушки в стороне никого не удивил. Ясное дело, им надо было обговорить подробности похода без лишних ушей, которых, к сожалению, на Дону хватало. Казаки в Азове и азовчане в Черкасске имели немало агентов.
Казаки из васюринского куреня расставили столы и лавки (предоставленные Татариновым), разнесли старшине галушки, вареники и лёгкое, не туманящее голову вино. После чего, удалились, занявшись патрулированием вокруг почтенного собрания на некотором отдалении. Хозяин мероприятия встал и, медленно, тщательно обдумывая каждое слово, обратился к собравшимся.
— Братья казаки, товарищи боевые. Сегодня мы будем решать самое важное дело нашей жизни. Многие уже знают, остальных уведомляю, не только и не столько о походе на Азов пойдёт сегодня речь. Мелочь несущественная Азов, по сравнению с тем, что нам надо обсудить (среди ещё не знавших о попаданце атаманов пошёл лёгкий гул). Да-да, мелочь. Мы будем решать, здесь и сейчас, долю казаков, судьбу всего русского народа… да и будущее всего мира. Некоторые атаманы захлопали глазами, кое-кто завертел головой.
— Не подумайте плохого, я не сошёл с ума. Дело в том, что несколько дней назад я встретил… хм… выручил из татарского полона человека. Не лыбься, Потап, нечего на брата смотреть, и ты, Мурка, прежде чем пальцем у виска крутить, дослушай. Сам знаю, что всем вам доводилось выручать из полона людей, да не один раз. Для того мы здесь, в степи живём. Человек-то оказался необыкновенным. Не из нашего мира, проще говоря, человек.
— Как это, не из нашего мира? А из какого? Из рая, что ль, свалился? Или из ада, по чертячьему недосмотру, вылез? — выразил общее недоумение Осип Петров, старший из присутствовавших на совете братьев.
— Не, в раю или аду он ещё не бывал. Он выпал из будущих времён.
До рождения Уэллса, придумавшего машину времени, или Самуэля Клементса (Марка Твена), первым, насколько мне известно, отправившего человека в прошлое, человечеству предстояло развиваться ещё не одно столетие. Ивана просто не поняли. По недоумённому виду неосведомлённых ранее атаманов он понял, что одних слов здесь будет недостаточно.
— О том, кто такие характерники помните? Все присутствующие подтвердили, что, да, помнят.
— То, что мы умеем определять, врёт человек, или нет, знаете?
Естественно, все об этом, и ещё о многом другом, что говорили о характерниках (ох, много чего плели…), все слышали.
— Так вот, его проверяли все характерники. ВСЕ. И никто не обнаружил в его речах вранья. Думается, если взять тебя, Репка, не дёргайся, это я так, иносказательно, или кого другого, то очень мало кто смог бы быть настолько честным. Поэтому за то, что он рассказывает о НАШЕМ возможном будущем, мы ручаемся. Все слышали? Если кто будет сомневаться, он обвинит во вранье ВСЕХ характерников. Я понятно выразился?
Иван помолчал немного, давая возможность старшине обдумать сказанное, перекинуться парой слов с соседями. Аркадий должен был рассказывать удивительные, страшные и обидные вещи, надо было максимально защитить его от обвинений во лжи. Связываться с характерниками не захочет ни один, самый храбрый и бесшабашный казак.
— Ну, а теперь слушайте самого, как он говорит попаданца, Москаля-чародея. Выходи Аркадий, покажись людям.
Аркадию приходилось выступать на многих собраниях и совещаниях. В школе, ВУЗе, армии. Но нигде он не испытывал и отдалённо такого же сильного волнения, как сейчас. С немалым трудом он собрался с силами и… сам заткнул себе рот. Сдуру, он чуть было не повторил глупость Пилипа, начав обращение со слова «мужики». Удержался в последний момент, сообразив, что для них оно будет жесточайшим оскорблением.
