Атмосфера совещания стремительно стала накаляться. Аркадию стало страшно. Не за себя, на него никто худого слова не сказал, косого взгляда не кинул. За дело. Если в самом начале будет кровь, толку от его затеи точно не будет. Посомневавшись, он положил руку сначала на рукоять ТТ. вспомнив, что пополнения патронов в ближайшее время не предвидится, вытащил из-за пояса подаренный Иваном пистоль, взвёл курок, проверил наличие пороха на полке и бабахнул в небо.
— Му… Панове! Вы что, с ума посходили? На радость нашим врагам хотите друг другу глотки рвать? Предлагаю на сегодня разговоры окончить, а продолжить их завтра. О многих важных вещах мы и не начинали говорить. Например, о новых видах оружия, новых кораблях, да чёрт знает о скольких значительных делах. Было бы неплохо, если бы вы обдумали то, что я вам успел нарассказывать и предложили свои решения. В общем, до завтра. Аркадий встал и потихонечку направился к берегу
«Чёртово «Любе»! Так лезет это слово из их песни на язык. А для этих глоткогрызов такое обращение — жуткое оскорбление. Убить, положим, меня за него не убили бы, но многие обиделись бы смертельно. А иметь кучу таких отморозков обиженными на себя любимого, ну очень неразумно».
Догнавший его Васюринский молча пошёл рядом. Аркадий поделился с ним опасением, возникшим от нараставших среди старшины споров.
— Напрасно опасался. Я не помню, чтоб на собрании старшин кто саблю или пистоль против другого казака использовал. Запрет есть на это. Все его помнят. Правда… редко, но кистеньки, или там, лавки, в ход шли. Вот на общих сборах, там до крови чаще доходит. Но и то, без стрельбы, обычно.
— Ну, в таком деле лучше перебдеть, чем недобдеть. Устал я что-то сильно, хотя сегодня сидели не допоздна. Вроде бы и только болтал языком, а вымотался, будто тяжеленные мешки таскал.
— Если пытаешься повернуть целую страну, не удивительно, что устаёшь. Да и со здоровьем у тебя не всё хорошо. Слава Богу, удалось нагноения не допустить, а то б тебе скорый конец. Стоило бы тебе в церковь сходить, свечку за чудесное исцеление поставить. Плохие раны были, особенно на левой ноге.
Для Аркадия, крещеного бабушкой, но выросшего в атеистической семье, предложение было неожиданным. В своей прежней жизни, в церковь он заходил за компанию с кем-то, хотя существования бога не отрицал. Подумав, решил, что стоит последовать этому совету. Не стоит выделяться, при кликухе Москаль-чародей, ещё и пренебрежением к церкви. Аукнуться нехорошо может.
«Да и стоит поблагодарить бога за все те случаи, когда смерть меня должна была найти, но промахнулась».
Третий день получился куда более похожим на совещание. Аркадию пришлось говорить куда меньше. При планировании военных операций такое количество блестящих военачальников в советах попаданца не очень-то нуждалось. Однако с большим интересом они выслушали всё, что он вспомнил с помощью Васюринского и его предложения о применении технических новинок. Об изделиях Срачкороба наслышаны были все, даже не имевшие сомнительного удовольствия испытать на себе их действие. Поэтому и совет использовать их при штурме не вызвал возражений.
Дробовики распространялись среди казаков уже без участия попаданца, пошла мода использовать их вместо одного из пистолей. При сходном с пистолями весе, эффект поражения противника у них был большим.
Штыки, пока, прилаживали к ружьям только в курене Васюринского. Аркадий не сомневался, что вскоре они появятся и у многих других. Здесь проблемой было то, что у многих казаков ружья были с колесцовым затвором, сравнимым по сложности с часами, плохо переносящим любые удары. Правда, не дававшие осечек эти ружья стоили много больше обычных, посему имели их, всё-таки не все. Аркадий с Васюринским планировали потом разделить части на линейную пехоту со штыковыми ружьями и стрелков с винтовками. У Аркадия был план сделать винтовки быстрозарядными, но заморачиваться с такой сложной работой перед самым штурмом было бессмысленно.
Дали добро атаманы и на опыты с производством гранат. Хотя нетрудно было заметить, что в высокие убойные свойства кувшинов с порохом они не верят.
Порадовало Аркадия, что как само разумеющееся, сразу после взятия Азова решено было идти на Темрюк, Тамань, а если хватит запала и пороху (последнего в прямом смысле), то и на Анапу и Суджук-Кале. Важность прямого выхода к морю, казакам объяснять нужды не было. Сторонники черкесов на сей раз промолчали.
