– Разве это много, государь? – пожал плечами мой старый товарищ. – У вас огромная страна, и требуется гораздо больше.
– А что там за амбар строится? – заинтересовался я.
– Хочу поставить большие вальцы, как у нас в Голландии. Будем катать железо. Если все пойдет, как планируется, через пару лет вашему величеству не будет нужды закупать в Швеции латы для своих рейтар.
– Звучит хорошо, но как ты справишься с такими большими заказами?
– Почему только я? В Туле довольно мастеров. Они будут покупать у меня лист и делать кирасы и шлемы. Это будет выгодно для казны.
– Да уж всяко лучше, чем у нашего брата Густава Адольфа.
– Или в Нидерландах, – скупо улыбнулся Ван Дейк.
– Это точно. Кстати, а кровельное железо сделать можешь?
– Если будет заказ, сделаем.
– С игуменом Дамианом больше не ссоритесь?
– А что, жаловаться перестал?
– Говоря по совести, не знаю. Патриарх не досаждает, и ладно.
История была старая. Началось все с пожалования Рутгеру вотчины. Бояре разом подняли крик в думе, вот, мол, православных отдают в кабалу еретикам. Пришлось тогда сказать, что Ван Дейк воспринял святое крещение и, таким образом, матюк не по адресу. Мой голландец если и удивился внезапной смене конфессии, то сильно возмущаться не стал. Понял, что таковы правила игры, да и, как я уже говорил, прикипел к здешним местам.
В общем, крестился и стал тульским городовым дворянином Родионом Яковлевичем Вандеевым. После чего тут же возникла очередная сложность. Как оказалось, земля, на которой теперь стояла одна из его мануфактур, издавна приглянулась здешнему Предтеченскому монастырю. Луга у них там, что ли, были или еще какие угодья, я уж и не помню. Пока они были пожалованы близкому царю-иноверцу, игумен Дамиан благоразумно помалкивал, но как только тот стал православным, тут же решил с этого что-нибудь поиметь. А поскольку новоиспеченного дворянина Вандеева жизнь к такому не готовила, он тонких намеков божьего слуги сразу не понял. Вот и полетела к только что вернувшемуся из плена патриарху ябеда на худо соблюдающего посты прихожанина.
Филарет тоже не с первого раза вник в суть конфликта и за малым не наворотил дел. В общем, кончилось все тем, что вмешался я и прямо заявил главе церкви, что храмов и монастырей в Русском царстве в большом избытке, а вот мануфактур, способных выплавлять по двести пудов чугуна в день, из которых потом отливаются пушки, ядра и множество иных полезных вещей, остро не хватает. К чести Романова следует отметить, что он быстро сориентировался и не стал настаивать на своем, после чего конфликт затих сам собой.
– Местные еще не пробовали такие же мельницы ставить?
– Пока только присматриваются, – пожал плечами Ван Дейк.
– Что так?
– Дорого. У вас, государь, в стране нет банков, а потому купцу или ремесленнику нет возможности взять ссуду на новое дело.
– А ростовщики?
– Легче самому удавиться.
– Ладно, пойдем, покажешь, что там с новыми ружьями делается.
С огнестрельным оружием у нас беда. Нет, его, конечно, делали и раньше, но в весьма малых количествах и в основном фитильные пищали, уже давно не отвечающие современным требованиям. Поэтому до сих пор его приходилось закупать в Швеции, Голландии или Англии. Оттуда к нам везут легкие кремневые пистолеты и карабины, тяжелые фитильные мушкеты, а также сабли, шпаги и много что еще.
Теперь же я надеюсь, ситуация изменится. На оружейной мануфактуре Ван Дейка запущено производство новых ружей. Достаточно длинноствольные, калибром в семь линий, но при этом сравнительно легкие и с давно нравящимися мне батарейными замками французского типа и железными шомполами. На конце шестигранный ствол становится круглым, для крепления настоящего штыка вместо применявшегося в моих войсках до сих пор багинета. Стоит все это удовольствие весьма недешево, но, полагаю, оно окупится.
– Вот, государь, – не без гордости показал мне Рутгер амбар, в котором проходит окончательная сборка ружей, после чего они отправляются на испытания.
– И тут народу немного, – снова отметил я.
– Больше пока не надо, – пояснил хозяин. – Замки изготавливают в ином месте, ложа тоже привозят готовые.
– Ну-ка, дай мне вот это, – попросил я, и сборщик – рыжий парень со смешливыми глазами подал мне готовое ружье, уже прозванное на иноземный манер фузеей.
– Ничего так, ухватистое, – повертел я в руках оружие, выполнив что-то вроде строевых приемов.
– Ага, – расплылся в улыбке парень. – Только можно сделать еще легче.
– Это как же? – заинтересовался я.
– Дык, шомпол же тяжелый, – с готовностью ответил рыжий рационализатор. – И денег стоит немерено. Коли оставить деревянный, как у дедовских пищалей, так и легче будет, и дешевле для казны обойдется.
На лице Рутгера появилось выражение досады. С одной стороны, он, видимо, в чем-то согласен со своим работником, с другой, как и всякий начальник, не любил, когда подчиненные лезут куда не просят.
– Ты на войне бывал ли? – спросил я у работника.
– Не довелось, – со вздохом ответил тот. – В Смуту я еще мал был, а как в возраст вошел, на нас татарских набегов еще не было.
