Поэтому я решил, что данное мероприятие вполне удобнее будет провести и на лужайке перед церковью. Бюргеры быстренько подсуетились, расстелили прямо на вымощенной деревянными плахами площади большой ковер, поставили самое помпезное, щедро украшенное резьбой и позолотой кресло, напоминающее трон. Сам я, разумеется, с важным видом устроился на импровизированном троне, а за моей спиной как изваяния встали фон Гершов с Михальским. Все, можно начинать, зовите иностранных гостей!
Представшая предо мной многолюдная делегация выглядела внушительно, но что более важно, представляла собой практически всех прижившихся в России иностранцев. С правого фланга толпились голландцы в строгих черных камзолах с белоснежными отложными воротниками. Слева не менее представительная группа подданных короля Якова Стюарта – отдельно англичане и подозрительно поглядывающие на них шотландцы.
Ближе к центру рядком выстроились шведы. В последнее время, то есть после смерти Катарины, дела у них идут не так хорошо. Прежде они всегда могли рассчитывать на заступничество царицы, откровенно благоволящей к своим соотечественникам, но теперь ее нет, и у шведских негоциантов на душе неспокойно.
В центре, особняком ото всех, стояли мои старинные подданные – мекленбуржцы, ощущавшие себя в России едва ли не хозяевами положения и «белыми господами», возвышающимися над коренным народом страны. Свято убежденные, что я такой же, как они, немец, только более высокого происхождения, удачно занявший сказочный трон московских царей, с их неисчислимыми богатствами, соболями, дешевизной еды, многолюдством населения и бескрайними просторами восточных земель. Так что желания у них были просты и незамысловаты – получать выгоды от такой улыбки фортуны, разом превратившей глубоко провинциальный Мекленбург в центр мировой политики и могущества.
Так все виделось им. И разубеждать моих «земляков» я даже не пытался. Тем более что по части упертости германец ничем не уступит русскому, а если дело касается гордыни и чувства собственного превосходства, то и обойдет всякого иного с хорошей форой. С другой стороны, эти ребята были глубоко преданы мне лично и всегда готовы к драке. Вот и во время последнего бунта даже пивовары с горшечниками закрыли свои лавки и дружно встали под знамена фон Гершова. К тому же почти у всех них имелось оружие, которым они недурно владели.
Но самой крупной компанией оказались чехи. Среди вынужденных переселенцев нашлись промышленники, купцы, солдаты, профессора Карлова университета, бежавшие из Праги, и даже «Чешские братья» во главе с самим Амосом Коменским[35], выдающимся практиком и теоретиком педагогики. И конечно, земледельцы, жаждущие получить свой кусок земли и поскорее приступить к ее вспашке, благо и время самое подходящее.
Появились они передо мной не вдруг. Вскоре после подавления бунта вся эта веселая и разношерстная публика не сговариваясь избрала своим послом фон Гершова, принялась осаждать меня, вразнобой выпрашивая аудиенции. Естественно, Лелек получал от всех подарки и, как мог, старался донести просьбы до моих августейших ушей. Я же, как тот Васька, лишь слушал да ел. Но всему приходит конец. Устав от бесконечных просьб, мое величество решило встретиться со всеми разом, чтобы зря не тратить время. Тем более и пора уже поговорить толком.
В стране большие перемены, и новым ее жителям, конечно, есть о чем спросить, попросить, а то и потребовать. Тем паче обещания я давал. Хотя обещать не значит жениться… Царь я или не царь? Так что послушаем, с чем пришли гости дорогие.
И первым был тот самый показавшийся мне поначалу смешным вопрос о существенном расширении границ Немецкой слободы, а более того, о придании ей статуса города и получения привилегий согласно Магдебургскому праву, вроде как вольным градом желают быть и сами собой править, а мне отчислять лишь ренту. Заодно и стены хотят поставить по периметру, для защиты, и стражу свою завести, а также просят выделить роту мушкетеров для постоянной охраны себя любимых.
Дальше рассказали, что желают храмы побольше отстроить – и кирху, и костел. Полная свобода вероисповедания и мирное сосуществование конфессий, особенно наглядные на фоне европейской войны, в немалой степени как раз разностью религий и объясняющейся. Хотя на деле вопрос, конечно, в другом. В деньгах и власти.
Идея сама по себе интересная. Можно и по всей России со временем такую реформу провести, выстраивая местное управление на базе объединения русских и немецких установлений. Глядишь, и выйдет толк из земств и магистратов! Но это потом, надо все обдумать тщательно и взвесить. А пока слушаем главного британского агента в России, мистера Джорджа Кингсли.
– Государь, – напыщенно начал речь представитель английской компании, предварительно помахав шляпой, – мы весьма рады возможности приветствовать ваше величество и поздравить вас с успешным подавлением бунта!
