Потом валом навалились Рождество и Новый Год. Но опыт у нас уже был, и кое-какие традиции и ритуалы были наработаны. И девок в вальсе покружили в новых платьях и прикидах, и спектаклю нравоучительную сбацали. Отгуляли весело, душевно и с выдумкой. Пацанята даже колядки устроили и опустошили наши запасы сладостей. Подарки под ёлками, салют, утренники и концерты. В Новогоднюю ночь над туманной бухтой лазерное гала-шоу, пробирающее до дрожи в коленках.
Джон втихаря отобрал полтора десятка пацанов и девчат старше 10-ти лет и отрепетировал с ними фойер-шоу. Обрядил их в чёрные облегающие одёжки, делающие их почти невидимыми. Под соответствующую музыку те крутили вокруг себя огненные боло, жонглировали горящими булавами, а на закуску, вместо спиртовых факелов, стали играться разноцветными светящимися и сверкающими светодиодными прибамбасами. Даже меня пробрало. В ночи на эстраде над бухтой это смотрелось великолепно, особенно под скрипичный "Шторм" Вивальди Ванессы Мае.
Даже батюшка Арсений со своей матушкой оскоромились и самозабвенно зажигали незабвенную "Шизгару" и "Твист э гей" на деревенской площади. А новый поп Фома плевался и чуть ли не ногами крестился. Хотя, с нашей подачи твистовали уже и Венеция, и Рим с Ватиканом. Лабухи там были ещё те и вмиг срисовали зажигательные мелодии своими лютнями и там-тамами.
… Где-то вычитал: — "они питаются радугами и какают цветными бабочками…"
Я питался жаренными и варёными курочками, и прочими вкусняшками и какал оболочечными пулями или гранатами, но также просто и непринуждённо. Далеко не всем понравился новый ход истории. Недовольных пришлось горячо переубеждать в их неправоте.
В воронежской школе Доктор-Юра поставил на "прослушку" дом старосты деревни и бывшего управляющего боярской усадьбой. Один пожар даже уже предотвратили, буквально накануне приезда царицы Ольги. Но этих пауков трогать пока не стали, повесили только непосредственных поджигателей. Известный враг — он вроде бы и не враг вовсе… А ниточки потянулись в Москву, к роду Прозоровских. Хотя бунта стрельцов и не случилось, но чувствую, скоро плахи на Москве появятся. И Петруше ещё представится возможность помахать топором и заработать себе репутацию. Ромодановский Приказ уже зашевелился. А попрошайки-юродивые, и калики перехожие — люди странные работали не сворачивая ушей, ну и вся информация стекалась к Ладыгину, а через него сливалась Петру. Наиболее одиозные и любопытные жители Кукуя как-то враз подхватили инфлюэнцу с коклюшем и корью и скоропостижно помре. Быва-а-ет! И вся царская поварня отчего-то за пару недель сменила весь штат. Благо, ею заведовала Оленька.
Крикуны на площадях и папертях обычно после своего крику даже до собственного дома не доходили. Здоровье подводило. Да и сам Алексеич не сплоховал, двумя выстрелами из "Лэди" уложил стрельцовского сотника, кинувшегося на него с саблей, стоя в карауле в преображенском соборе при воскресной службе. Результатом стал призыв почти всех наших бывших дружинников из действующих войск и замена ими ближней охраны Царя. Возмутившихся бояр очень быстро привели в чувство ночными посещеньями разбойных татей. А "святые-юродивые" разнесли по городу слухи поясняющие и оправдывавшие это: — мол, бог покарал! Чёрный пиар правил свой бал.
В столице оттоманов вскрыли тоже два назревающих заговора, в казармах янычар и среди придворной знати. Довели до сведения Халифа и он воспользовался своим запасом шёлковых шнурков.
Ни на Буян, ни на Фазенду чужие проникнуть не могли, по определению, своих все знали в лицо. А Дельфиний вскорости будет очищен от "иногородцев", ну, а переселенцы были под плотным колпаком. Да и особых секретов там пока не было. Так, сельскохозяйственная латифундия под охраной сотни Гната.
Ко мне как-то забрёл Драп:
— Тош, ты и в самом деле не хочешь давать Московии капсюля?
— НЕ хочу, Володя. И не дам! Пока они сами не освоят массовое, промышленное производство их в государственном масштабе своими кадрами. Чревато это. Именно для Московии чревато.
— А ежели, вот так? — Драп достал из сумки пистоль и положил передо мной.
