Ирина хотела проснуться и записать формулу. Она понимала, что спит, и боялась утром не вспомнить, но проснуться никак не могла. Она видела, как на белой стене проступили очертания огромного и тоже белого дома. Внизу, у его подножия, стояли люди, много людей. Река отливала ртутью за их спинами. Люди что-то кричали.
Невыносимо заболела голова: ощущение, что в затылке наливается и пульсирует огромный нарыв, вот-вот лопнет.
— Хватит, — сказал Леня по-английски. — Достаточно.
Кто-то возразил.
— Хватит, — повторил Леня. — Ничего больше не будет.
— Помоги мне, — промычала Ирина через боль, через непослушные губы.
Боль вдруг ушла, Ирина поднималась к синему небу и, раскинув руки, летела над излучиной реки, взмыла над башней какого-то высокого дома.
— А ты молодец, — прошептал кто-то на ухо, — формула очень красивая.
И Ирина поняла, что это Бог похвалил ее.
Утром она впервые пробежалась по саду, видела, как из резных ворот выехал великолепный «кадиллак», чуть притормозив перед расступившимися женщинами с плакатами. Ирина впервые увидела демонстрантов за воротами и поняла, что это, наверное, зрительницы вчерашней передачи, но, когда поравнялась с воротами, увидела девочку, похожую на Симону.
«Я не видела мою мать четыре года!» — было написано на плакате.
«Но ведь во вчерашней передаче говорилось, что они здесь только два года. Что это означает? Либо старую передачу показали специально для нее, либо… я здесь уже два года».
Ирина пробежала вдоль стены пять кругов. Отметила, что почему-то стала сильной, тренированной.
Весь день она с жадным тайным любопытством присматривалась к пациенткам. Они тоже были необычны. К ним пришли парикмахерша, маникюрша. Джо-Энн выбирала платье, чтобы отдать погладить. Мускулистый загорелый санитар в белых брюках и такой же белоснежной майке с узкими бретельками делал Кейт массаж. Пришлось подождать с уколом.
Кейт лежала на животе — длинная, желто-атласная, прикрытая лишь чуть простыней, и, когда парень разминал ей крестец, застонала сладострастно и что-то сказала хрипло.
Парень ухмыльнулся, не разжимая светлых губ.
Вернувшись в свою комнату, Ирина заметила стопку бумаги и упаковку бигов на полке этажерки. Долго припоминала, когда и кого просила об этих дарах. Не вспомнила. «Неважно!»
В обед записалась у миссис Тренч на завтрашнюю поездку в город.
Во время вечернего укола Джо-Энн, причесанная и отмас-сированная косметичкой, блеснув длиннющими, накрашенными перламутровым лаком ногтями, одним движением бросила что-то ей в карман.
— Ты плохо сделала сегодня укол! — гневно выкрикнула она, повернувшись к Ирине.
Ирина опешила: такого еще не бывало.
— Ты плохо сделала мне укол, ты нарочно делаешь мне больно, у меня вся задница в инфильтратах! — орала Джо-Энн.
Дверь уже кто-то открывал.
— Не смотри в комнате, — одним дыханием из открытого рта вытолкнула Джо-Энн.
— Что произошло? — спросила миссис Тренч с порога.
— Ничего. Она сегодня плохо сделала укол.
— Но, наверное, не настолько плохо, чтобы так кричать.
— Хотите попробовать?
— Вы свободны.
Ирина вышла из палаты.
Вечером она вынула из шкафа свою единственную юбку и кофту, сама отгладила их в гладильной. Там же возился с брюками компьютерщик, который приглашал посещать кружок. Немного поболтали.
Ирина спросила, что из достопримечательностей стоит посмотреть.
— Университет, конечно. Забавная архитектура, потуги на Кембридж. Вы были в Кембридже?
— Нет.
— Тринити-колледж — самое красивое место в мире.
— А вы были во всем мире, везде?
— Нет. Но в Кембридже был.
— А еще где?
— В Москве.
— В Москве?!
— Да. На экскурсии. Есть такая программа «Силы дружбы», а в ней еще одна — «Лицом к лицу».
— А…а. Ну и как?
— Это рассказать трудно… в гладильной. Если хотите, расскажу завтра, я тоже еду в город.
Она и не предполагала, что в «заведении» работает столько людей. Утром в автобусе едва хватило всем мест.
Профессионально-нежно воркующие санитарки и медсестры, «дыша дезодорантами и мятной жвачкой», расселись без спешки, и сигаровидный автобус двинулся в путь.
За затемненными окнами опять поплыли совсем подмосковного вида леса, табачные плантации. Компьютерщик сидел через проход. В туфле под стелькой лежала записка с телефоном адвоката Джо-Энн.
Подъехали к большому отелю под названием «Омни». Оказывается, здесь их ждал ланч, оплаченный администрацией. Очень вкусный ланч с копчеными улитками, сырыми овощами, хрустящими полосками зажаренной фермерской ветчины и роскошным тортом «Киви». Компьютерщика звали Кен, и он сказал, что, если она хочет, он покатает ее на своем автомобиле часа через три после того, как сделает свои дела. Ирина сказала, что хочет.
Утром на столике она нашла конверт с долларами и отпечатанные на компьютере сведения о ее зарплате и налогах. Ей платили восемь долларов в час, итого, после вычета каких-то неведомых таксов[38], она получила шестьсот двадцать долларов. За две недели. За два года? И каких года, будущих или прошлых, считая от момента ее появления в «заведении»?
