— Она могла сделать аборт.
— Наверное… Она только в тот день узнала о ребенке.
— Кто был ее врач?
— У нее еще не было врача для этого. Доктор Дюнн был семейным врачом, но она делала тест на беременность в какой-то клинике в Ломпоке, где никто ее не знал.
— Кажется довольно параноидальным. Она была такой известной?
— Была, во Флорал Бич.
— Как насчет Тэпа? Мог ребенок быть от него?
— Нет. Она считала его придурком, и он тоже ее не особенно любил. Кроме того, он не был женат и для него ничего не значило бы, если бы ребенок был его.
— Что еще? Вы, наверное, много думали об этом.
— Не знаю. Она была незаконнорожденной и пыталась узнать, кто ее отец. Мать отказывалась говорить, но деньги каждый месяц приходили по почте, так что Джин знала, что где-то он есть.
— Она видела чеки?
— Не думаю, что он платил чеками, но она как-то об этом узнала.
— Она родилась в округе Сан Луис?
Послышался звон ключей и мы увидели дежурного в дверях.
— Ваше время закончилось. Извините, что прерываю. Если вы хотите больше, мистер Клемсон должен сделать распоряжения.
Бэйли встал, не споря, и я заметила, что он снова ушел в себя. Вся энергия, полученная от нашего разговора уже испарилась. Вернулся бесчувственный взгляд, заставлявший его выглядеть туповатым.
— Увидимся после предварительного слушания, — сказала я.
В прощальном взгляде Бэйли мелькнуло отчаяние.
После того, как он ушел, я села и кое-что записала. Надеюсь, у него нет суицидальных тенденций.
Только чтобы заполнить очередной пробел, я остановилась у заправочной станции во Флорал Бич и попросила служащего наполнить мой бак. Пока парень протирал ветровое стекло, я взяла кошелек и направилась в помещение, где изучила продуктовый автомат.
Ничего, кроме чипсов по 1.25. За прилавком никого не было, но кто-то работал в мастерской.
Я заглянула в дверь. Мужчина откручивал правое заднее колесо от форда Фиеста.
— У вас найдется мелочь для автомата?
— Конечно.
Он положил гаечный ключ и вытер руки тряпкой, висящей на поясе. На его форменной куртке над кармашком на груди было вышито «Тэп». Я прошла за ним обратно в офис.
От него пахло потом и бензиновыми парами. Тэп был маленький и жилистый, с широкими плечами и узким тазом, тот тип, у которого под рубашкой может обнаружиться обширная татуировка. Его темные вьющиеся волосы были зачесаны в гребень сверху, а сзади собраны в маленький хвостик. Он выглядел примерно на сорок, с до сих пор мальчишеским лицом и морщинками вокруг глаз.
Я протянула ему два доллара.
— Вы знаете что-нибудь о фольксвагенах?
Тэп в первый раз встретился со мной глазами. Его были карими и не демонстрировали особой жизнерадостности. Я подозревала, что только автомобильные горести могут вызвать его интерес. Он глянул в окно, где парнишка заканчивал возиться с моей машиной.
— У вас проблемы?
— Ну, это может быть не так страшно. Я все время слышу какой-то визг, когда разгоняюсь до сотни. Звучит странно.
— Вы можете разогнаться до сотни на такой консервной банке?
Автомобильная шутка. Он ухмыльнулся, открывая кассу.
Я улыбнулась. — Ну да. Сейчас и раньше.
— Обратитесь к Гантеру в Сан Луисе. Он поможет.
Он высыпал мне в ладонь восемь четвертаков.
— Спасибо.
Тэп вернулся в мастерскую, а я высыпала мелочь в карман. По крайней мере, теперь я знала, кто такой Тэп Грэнджер.
Я заплатила за бензин и проехала два квартала до мотеля.
Получилось, что я весь день не разговаривала с Ройсом. Он рано отправился к себе, передав через Энн, что увидится со мной утром. Я кратко поговорила с Ори, рассказав ей про Бэйли, и поднялась наверх. По дороге я купила бутылку белого вина и поставила ее в маленький холодильник в своей комнате. Я не распаковала вещи и мой мешок был засунут в шкаф, где я его оставила. Обычно в поездках я оставляю все в чемодане, откапывая, по мере надобности зубную щетку, шампунь и чистую одежду. Комната остается пустой и неестественно аккуратной, что нравится чему-то монашескому во мне.
Комната была просторной, спальная часть отделялась перегородкой от гостиной/столовой/кухни. Учитывая ванную и шкаф, она была больше, чем моя (бывшая) квартира дома.
Я рылась в кухонных ящиках, пока не нашла штопор, потом налила себе стакан вина и вышла с ним на балкон. Дневной свет угасал, вода становилась светло-синей и темная лаванда береговой линии была ярким контрастом.
Закат был шоу огней, темно-розового и лососевого оттенков, постепенно гаснущих, как при переключении реостата, от фуксина до индиго.
В шесть часов в дверь постучали. Я уже двадцать минут печатала, хотя информация, которую я собрала, была скудной.
Я подошла к двери. В коридоре стояла Энн. — Я хотела узнать, в какое время вы хотите ужинать.
— Мне подойдет любое. Когда вы обычно ужинаете?
— Вообще-то, мы с вами можем выбрать сами. Я покормила маму пораньше. У нее очень строгое расписание. А папа не будет есть допоздна, если вообще будет.
Я что-нибудь поджарю для нас, что можно сделать в последнюю минуту. Надеюсь, вы не против рыбы.
— Вовсе нет. Звучит прекрасно. Вы не хотите сначала выпить со мной вина?
Она поколебалась. — Я бы хотела. Как там Бэйли? С ним все в порядке?
