В одной далекой стране с незапамятных времен в изголовьях детских кроватей подвешивают восемь колокольчиков. Один колокольчик серебряный, другой нефритовый, третий глиняный, четвертый выточен из сосны, пятый сшит из кожи, шестой сделан из высушенной тыквы-горлянки, седьмой — из бамбука, восьмой сплетен из шелковых нитей.
Считается, что, собранные вместе, колокольчики обретают волшебную силу: они теперь умеют слушать ветер. Причём каждый колокольчик отзывается только на свой, особенный ветер, которых, как вы наверное уже догадались, тоже ровно восемь. Но колокольчики умеют не только слушать, они могут пересказывать услышанное. К сожалению, понять их речь может только спящий. Ему словно снится сон — весёлый или грустный, похожий на правду или совсем сказочный — всё зависит от того, какой из своих историй поделились ветры с колокольчиками.
Давным-давно, жил один бедняк. Был он настолько беден, что его никто и по имени-то не звал — велика честь! Даже его супруга обращалась к нему не иначе, как "Эй, ты!"
По профессии был этот бедняк горшечником, но мало находилось желающих покупать его кособокие кувшины и горшки со стенками разной толщины.
Однажды пошёл бедняк к реке, чтобы набрать глины для работы, и вдруг увидел целую толпу детей. Они сгрудились вокруг одной из глиняных ям, которыми был изрыт весь берег реки, размахивали руками и громко кричали. Бедняк здорово рассердился: он то думал, что вот сейчас придёт, сядет у воды, и в тишине да покое помечтает о чём-нибудь, а тут такой гомон.
- А ну-ка! — напустился он на детей, — Пошли отсюда! Ну!
Дети испугались и бросились врассыпную. Бедняк приблизился к яме посмотреть, почему они тут шумели. Вот те на! На дне, сжавшись в комок, лежал старый лис. Шкура его, когда-то наверное рыжая и густая, была почти совсем седая и словно молью траченная. Да ещё глиной перепачкана.
Лис тяжело и быстро дышал, как будто только что убегал от кого-то. Бедняк заметил вокруг лиса множество камней. "Это дети накидали, — догадался бедняк и невольно посочувствовал лису, — Вот ведь угораздило бедолагу. Так бы и забили до смерти." Лис, тем временем, высунул морду из-под лапы и коротко взглянул на бедняка печальными, по-стариковски слезящимися глазами.
- Ну, чего смотришь? — прикрикнул на него бедняк, — Как это тебя в яму занесло?.. Ну ладно, сейчас я тебе помогу.
Бедняк неловко спрыгнул вниз и опасливо протянул руки к лису:
- Кусаться не будешь?
Лис, словно понимая, что ничего плохого с ним делать не собираются, даже не шелохнулся. Бедняк осторожно поднял его и, поднатужившись, перевалил тяжёлое тело через край. Лис негромко тявкнул, будто благодарил, и, прихрамывая, затрусил к недалёкому лесу.
- Дура-ак! Ох, какой дурак! — простонала жена, услышав рассказ бедняка о спасенном лисе. — Нет бы домой лисью шкуру принести!
- Да как у тебя язык повернулся сказать такое? — возмутился бедняк.
- Уйди! Уйди с глаз моих долой! — закричала жена, выталкивая мужа из дома. — Ночуй во дворе, если такой добрый!
Бедняк постоял перед закрытой дверью, потом вздохнул и отправился под навес, где у него располагались гончарный круг, небольшая печь для обжига и широкая лавка. "Ну и ладно, — подумал бедняк, почёсывая голодный живот, — К утру, глядишь, успокоится." Приспособил вместо подушки кое-как очищенную от глины куртку, растянулся на лавке и уснул.
И приснился ему лис. Всё ещё поджимающий раненую лапу, но уже не грязный и жалкий. Наоборот, седая шкура лиса в сиянии полной луны богато отливала серебром.
- Спасибо тебе, человек, — вдруг сказал лис. Важно, словно большой начальник.
- Да чего там! — смутился бедняк, ничуть не удивившись тому, что лис разговаривает. Сон ведь.
- В благодарность за спасение сделал я тебе подарок, — продолжил лис. — Теперь глина в той яме, откуда ты меня вызволил, волшебная. Тебе достаточно пожелать, и она превратится в любую вещь.
- Хорошо бы, — вздохнул бедняк.
- Так и будет, — произнёс лис, — От заката и до рассвета. Только помногу за один раз не загадывай и денег или пищи не проси, — с этими словами лис махнул хвостом и будто растворился в лунном свете.
Проснулся бедняк ещё до солнца, от холода. Густой туман окутывал деревню: вытяни руку, пальцы чуть видны. Прыгая возле лавки, чтобы согреться, бедняк припомнил ночные видения, улыбнулся невесело. Тут он сообразил, что так и не набрал глины для работы. На гончарном круге лежал лишь небольшой комочек — то, что вечером счистил с куртки.
- Эх, — воскликнул бедняк, — была бы эта глина и впрямь волшебной, приказал бы: "Стань красивым кувшином. Таким, что и самому императору бы понравился!" А она — раз, и… Ох!
Кусок глины в центре гончарного круга вдруг серебристо вспыхнул, где-то вдалеке чисто, как при ясной погоде, прозвенел колокольчик. И, раз! Стоит, лаково поблёскивая, крохотный кувшинчик, да такой красивый, что наверняка и самому императору бы понравился. Бедняк выпучил глаза и открыл рот, не зная, то ли обрадоваться чуду, то ли испугаться.
