Жили-были дед да баба; дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха ее не полюбила, била и думала, как бы совсем извести. Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке: «Поди к своей тетке, моей сестре, попроси у нее иголку и ниточку — тебе рубашку сшить». А тетка эта была баба-яга, костяная нога. Вот девочка не была глупа, да зашла прежде к своей родной тетке.
«Здравствуй, тетушка!» — «Здравствуй, родимая! Зачем пришла?» — «Матушка послала к своей сестре попросить иголочку и ниточку — мне рубашку сшить». Та ее и научает: «Там тебя, племяннушка, будет березка в глаза стегать, ты ее ленточкой перевяжи; там тебе ворота будут скрипеть и хлопать, ты полей им под пяточки маслица; там тебя собаки будут рвать, ты им хлебца брось; там тебе кот будет глаза драть, ты ему ветчинки дай». Пошла девочка; вот идет, идет и пришла.
Стоит хата, а в ней сидит баба-яга, костяная нога и ткет. «Здравствуй, тетушка!» — «Здравствуй, родимая!» — «Меня матушка послала просить у тебя иголочку и ниточку — мне рубашку сшить». — «Хорошо; садись покуда ткать».
Вот девочка села за красны; баба-яга вышла и приказывает своей работнице: «Ступай, истопи баню да вымой племянницу, да смотри хорошенько; я хочу ею позавтракать». Девочка сидит ни жива ни мертва, вся перепуганная, и просит она работницу: «Родимая моя, ты не столько дрова поджигай, сколько водой заливай, решетом воду носи», — и дала ей платочек. Баба-яга дожидается; подошла она к окну и спрашивает: «Ткешь ли, племяннушка? Ткешь ли, милая?» — «Тку, тетушка! Тку, милая!»
Баба-яга отошла прочь, а девочка дала коту ветчинки и спрашивает: нельзя ли как-нибудь уйти отсюдова?
«Вон на столе лежит полотенце да гребешок, — говорит кот, — возьми их и беги-беги поскорее; будет за тобой гнаться баба-яга, ты приклони ухо к земле, и как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце — сделается широкая река; если баба-яга переплывет эту реку и снова станет догонять тебя, ты приклони ухо к земле, и как услышишь, что она близко, брось гребешок, станет дремучий, дремучий лес, сквозь него она уже не проберется!»
Девочка взяла полотенце и гребешок и побежала; собаки хотели ее рвать, она бросила им хлебца, и они ее пропустили; ворота хотели захлопнуться, она подлила им под пяточки маслица, и они ее пропустили; березка хотела ей глаза выстегать, она ее ленточкой перевязала, и та ее пропустила.
А кот сел за красны и ткет: не столько наткал, сколько напутал. Баба-яга подошла к окну и спрашивает: «Ткешь ли, племяннушка, ткешь ли, милая?» — «Тку, тетка, тку, милая!» — отвечает грубо кот. Баба-яга бросилась в хатку, видит, что девочка ушла, и давай кота бить, да ругать: «Ах ты, старый плут, зачем пропустил беглянку? Ты бы у ней глаза выдрал, лицо поцарапал!» — «Я тебе сколько служу, — говорит кот, — а ты мне косточки не бросила, а она мне ветчинки дала». Баба-яга накинулась на собак, на ворота, на березку и на работницу; давай всех ругать и колотить. Собаки говорят ей: «Мы тебе сколько служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала». Ворота говорят: «Мы тебе сколько служим, ты нам водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица не пожалела» Березка говорит: «Я тебе сколько служу, ты меня ниточкой не пожаловала, а она меня ленточкой перевязала». Работница говорит: «Я тебе сколько служу, ты мне тряпочки не дала, а она мне платочек подарила».
Баба-яга, костяная нога, поскорее села в ступу, толкачем погоняет, помелом след заметает и пустилась в погоню за девочкой. Вот девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга гонится уж близко; взяла да и бросила полотенце: сделалась река такая широкая, широкая! Баба-яга приехала к реке; и от злости зубами заскрипела, воротилась домой, собрала своих быков и погнала к реке; быки выпили всю реку дочиста. Баба-яга пустилась опять в погоню.
Девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга близко; бросила гребешок: сделался лес такой дремучий, да частый! Баба-яга стала его грызть, но сколько ни старалась, не могла прогрызть и воротилась назад.
А дед уже приехал домой и спрашивает: «Где же моя дочка?» — «Она пошла к тетушке», — говорит мачеха.
Немного погодя, и девочка прибежала. «Где ты была?» — спрашивает отец.
«Ах, батюшка! — говорит она, — так и так… меня матушка послала к тетке просить иголочку с ниточкой — мне рубашку сшить, а тетка, баба-яга, меня сесть хотела». «Как же ты ушла, дочка?» «Так и так», рассказывает девочка. Дед, как узнал все это, рассердился на жену и прогнал ее из дому, а сам с дочкою стал жить, поживать, да добра наживать. Я у них был, мед-пиво пил; по усам текло, да в рот не попало.
