– Давно это было… Здесь неподалёку деревня стояла. Сейчас уж нет её… Всё лесом поросло. Война тогда была… страшная. Все мужики на службу ушли – родину защищать. В деревне бабы, дети да старики остались. Так вот… наступило Рождество Христово. Не знаю, как в городах, а в русских деревнях его всегда чтили и славили. До войны народ уж больно весело с душой в святую неделю входил: с песнями, с плясками, а колядки какие устраивали!.. А тут год военный: честному люду не до веселья и колядок было, но и не отпраздновать Рождество тоже не могли. На святки все бабы и девки собирались у кого-нибудь в доме – по очереди. На этот раз очередь выпала на избу бабки Варвары. В деревне старуху побаивались и относились к ней с осторожностью. Слухи ходили, что она с чертями дружбу водит, поэтому в доме у неё всегда и деньги водились, и достаток был. Обижать Варвару не осмелились, да и та бутыль с самогонкой пообещала на стол выставить, так и собрались на празднование в её доме. Война была, жили скудно, поэтому на стол несли всё, кто что мог: картошечки варёной, сальца, капустки квашеной или огурчиков солёных, ягодок сушёных, яблочек мочёных, а кто и лепёшек из лебеды.
– Бабушка, лепёшки из лебеды – это как? – перебил чей-то удивлённый голосок.
– Ох ребятушки, вам сейчас уж и не понять будет! Хлебушек печь не из чего было. Зерно, муку, мясо, овощи какие – всё фашисты забирали: они тогда в соседней деревне обосновались. Правда сельчанам оставляли какие-то крохи, что б уж те совсем с голоду не пухли. А лебеда – это травка такая сорняковая – везде где надо и не надо растёт. С ранней весны по самую осень её собирали вместе с крапивой и другими пригодными для еды травами, потом их сушили, перетирали, добавляли немного муки и пекли те самые лепёшки. Ну да ладно, слушайте дальше… Света в избах не было, вот прямо, как сейчас… Вечерами зажигали свечи, керосиновые лампы, или просто жгли лучину. Зима… январь месяц. Уж больно рано темнело, а в святки вся нечисть на волю с темнотой выползает и шалить начинает. Проказничает люто, страху на люд нагоняет. Так вот народ за столом выпил, закусил, как полагается бабы, убиенных на войне, помянули. Наступила пора святки песнями славить да Илию петь.
– Бабушка Катя, про святки мы слышали, а что такое Илия? – тихо спросил чей-то девичий голосок.
– Как-же вам объяснить то попонятнее? Илия – это обряд такой старинный, когда гадают на весь предстоящий год. Одна из женщин берёт небольшой мешочек, все, кто хочет погадать, кладут в него какую-нибудь свою вещь: колечко, серьгу или брошь какую – что-то маленькое. Дальше, приплясывая, начинают петь куплеты наподобие этого:
«Сей мати муку, пеки пироги.
К тебе мати сваты, ко мне женихи».
Пока куплет поётся, женщина трясёт мешок, перемешивая содержимое. Как только пение заканчивается, она достаёт из мешка один из предметов: кому он принадлежит у того и случится то, про что в куплете спето было. Куплетов тех много было – на все случаи жизни – и не для всех те предсказания добрыми выпадали. Так вот, в самый разгар веселья в дверь постучали…
Катерина не успела договорить, как за окном прогремел раскатисто гром, и полыхнула молния. Ребята вздрогнули и ещё сильнее прижались друг к дружке. Бабушка сделала длинную паузу.
– Пришёл то, кто? Бабушка, рассказывай дальше. – с нетерпением сказала Лена.
– Так вот… в дверь постучали, старая Варвара поспешила к двери. – Катерина подошла к двери своей избы, проверила, плотно ли та закрыта и снова продолжила свой рассказ. – Не спрашивая, кто пришёл, она отворила её и впустила гостей в дом – это были несколько молодых парней, одетых в штатскую одежду. Ох уж, как девки обрадовались… вот тут-то и началось самое, что не на есть веселье. Бабы поют, девки с парнями наплясывают, одна Варвара не веселится: сидит в тёмном углу на лавке, да всех злющими глазами свербит.
