Несколько, - а именно - восемь, - историй об очень молодых людях, и о том неустойчивом времени, когда человек только начинает жить.Мальчик и девочка, неожиданно узнающие, что станут родителями; сестра милосердия, вдруг понимающая, что между неизлечимо больными детьми, её подопечными, и ею самой не такая уж большая разница; девочка, одиноко играющая в заснеженном дворе; пара автостопщиков, садящиеся в странный Камаз, едущий на Восток... Эти и другие грустные, светлые и, порой, страшные истории в сборнике рассказов "Баба Яга в тылу врага". Обложка авторская.
Что бы я изменил в своей жизни? Ну, наверное, сегодня утром не послал бы нашу психологичку на хуй, а, как все, сделал бы вид, что жутко раскаиваюсь. Тогда не пришлось бы писать для нее вот эту маразматическую слюнявую дребедень.
А еще лучше начну с прошлой пятницы. Наверное, не стоило так издеваться над Жирным. Наших родителей вызвали в школу, и его мамаша верещала, как резаная. А у самого Жирдяя был такой жалкий вид, что хотелось его еще раз двинуть. Но хуже всего то, что у меня этот его вид теперь из головы не идет.
Но надежнее всего начать с рождения. А еще лучше с того, что было до него.
Спрячусь за чью-нибудь пухлую, в ямочках таких, как у всех мелких, спину, когда прилетит за мной мой аист. Такой, с костяным клювом и пустыми дырами вместо глаз.
Там, где вопят в капусте еще нерожденные младенцы, по земле все время плывут тени от кружащих над ними аистов. Взмахивая черными пуховыми крыльями, мой аист будет искать меня, чертя круги над необозримой поляной, но не найдет. И тогда подхватит и унесет кого-нибудь другого. Ведь там, на Земле, у моих предков все уже случилось, и нет времени искать меня слишком долго.
Аист превратится в точку и исчезнет вдали, а я ухмыльнусь беззубым ротиком и буду караулить следующего перевозчика на тот или этот — это с какой стороны смотреть — свет. Может, повезет больше – и мне, и предкам.
Тут конечно есть элемент риска. Это как с товарняками — никогда не знаешь, куда катится наглухо закупоренный состав, к которому ты прицепился. Схватишь за длинные жесткие ноги не того аиста, и очнешься в красном душном животе, в желтоватой околоплодной жидкости, как на картинках по кретинскому половому воспитанию. А через неделю та тетка, которой ты достался, узнает наконец о тебе и ужаснется. И со всеми этими еще нераскрывшимися легкими, с несформированными органами слуха и зрения, ты на краткий миг столкнешься с ярким и жестким белым светом. Он полоснет тебя, как ножом, и ты тут же вернешься обратно.
Вероятно, для тех, кто возвращается, есть другие поляны. Наверняка, их специально отселяют, - поговаривали у нас, - чтобы мы не узнали, как ТАМ. Потому что, если бы узнали, никто не захотел бы рождаться. Но, сто пудов, мало кто в это верил, все как-то надеялись на лучшее, и потому старательно кричали, привлекая внимание аистов.
Может быть, и не зря кричали. Многим все-таки везет, хотя это явление относительное. Во всяком случае, мне повезло больше, чем Жирдяю, которого все чморят.
Что касается аистов, то один незадачливый аист даже есть в учебнике по биологии. Он всегда там, кочует из учебника в учебник. Археоптерикс танцующий. Интересно, кому он носил младенцев, если на земле даже пещерных людей не было? Младенцы-то, небось, уже были. Просто ждали. Может этот аист и летал над землей, следя, не появились ли те, кому можно их отнести. Пока его кто-то не сшиб. Первые люди, наверное…
Перечитал. Блин. Психологиня осталась бы довольна. Тут и раскаяние, и грёбаная поэзия, и, наверняка, есть что разложить по Фрейду. Но не стоит так ее баловать. Лучше скормить это другу-унитазу, а психологичке сдать чистый листок. Табула раса. Пусть радуется.
