— Дорогие мои! Братья и сёстры! Мы, народ Соединенных Штатов, во времена сгущающихся туч и бушующих бурь, мы остаемся молодой страной! Как сказано в Писании, настало время избавиться от инфантильности. Пришло время вновь подтвердить стойкость нашего духа, сделать выбор в пользу лучшего будущего, привнести в него тот бесценный дар, ту благородную идею, которую мы передавали из поколения в поколение: завет Всевышнего, что все мы равны, все мы свободны, и все заслуживаем права на стремление к счастью!

Он сделал паузу и продолжил:

— Дорогие соотечественники и наши гости! Подтверждая величие нашей страны, мы понимаем, что величие не дается даром. Его необходимо добиваться! Мы, американцы, Богом избранный народ, и на нашем пути мы никогда не искали легкого выхода и не довольствовались малым!

Он опять выдержал паузу и все присутствующие бурно зааплодировали.

Я скрипнула зубами.

— Мы остаемся самой процветающей, самой могущественной страной в мире! — улыбка в тридцать два зуба осветила его лукавое лицо, — Так было до сих пор. И так должно быть в нынешнем поколении американцев. И так будет впредь! Во всём мире! Аминь!

Овации разразились вновь, люди, радовались, хлопали.

И тут, посреди всеобщего ликования, на середину собора вдруг вышел… Фёдор Степанович Кущ, наш учитель физики.

По-моему, я ахнула. Кто-то рядом со мной ахнул тоже. Я оглянулась — Белоконь смотрела изумлёнными вытаращенными глазами.

Он остановилась ровно на том же месте, где пела экзальтированная американка, взглянул на разнаряженную толпу таким взглядом, как смотрит строгий учитель на хулиганящих несмышлёных школьников. Дождался, пока овации и шум стихнут.

И, в воцарившейся мертвенной недоумевающей тишине внезапно медленно и звучно запел красивым густым голосом песню рабочей артели.

Слова «Дубинушки» зазвучали под сводами собора словно удар электрошокера.

Словно эффект струи дихлофоса для полчищ тараканов.

Я до сих пор не понимаю, как эти несколько строк, таких простых, таких незамысловатых строк, почему они всегда вызывали такую тревогу у угнетателей рабочего класса.

Собравшаяся в зале толпа слов «Дубинушки» не понимала. Русский, кроме переводчика, здесь не знали. Но интуитивно они ощущали, что здесь и сейчас что-то происходит. И все замерли. Дисциплинированно слушали. Словно бандерлоги перед мудрым Каа.

Огромная толпа замерла и внимала.

Припев со словами «эх, дубинушка ухнем»! наши пели уже втроём, плечом к плечу — на середину вышли и присоединились Комиссаров и Пивоваров.

А когда грянули строчки «но настанет пора, и проснется народ, разогнет он могучую спину…» пели уже все: и Рыбина, и Белоконь, и Сиюткина, и Зыкова, и наша переводчица Валентина Викторовна Кирьянова. Я оглянулась: пел Арсений Борисович, пела чета пожилых супругов, и брюнет с длинным носом, и вечно задирающие носы дамочки, и даже чета Ляховых пела.

И даже я…

А в пансионате, где мы теперь проживали, разразился грандиозный, можно сказать даже эпический, скандал.

Когда после нашего триумфа, мы вернулись за город, где теперь проживали в связи со взрывом коллектора и отсутствием воды в городе, Аврора Илларионовна негодующе нам заявила:

— Ваша самодеятельность возмутительна! — и посмотрела сперва на зятя, а затем на Арсения Борисовича.

— Почему это? — моментально влезла Белоконь, и я вздохнула.

Ну вот почему она не могла промолчать? Бабулька бы поголосила и умолкла. А теперь придётся весь вечер отбиваться.

— Вас пустили на мероприятие такого уровня! Такие люди там собрались! Высшее общество! Элита! А вы себя как показали⁈ Дикари! Опозорили всю нашу делегацию! Что они теперь о нас подумают⁈

— Почему это опозорили⁈ — поддержала Белокониху Рыбина.

Хоть она и была её извечной противницей, но тут вдруг поддержала.

— А потому что частушки свои распевайте в сельском клубе! А не на собрании культурных людей в такой стране! — заверещала Аврора Илларионовна.

— Уважаемая Аврора Илларионовна, — примирительно сказал Кущ, — «Дубинушка» — это русская народная песня, которая является нашей классикой…

— Замолчите! — взвизгнула та, — с вами будут соответствующие структуры разбираться, когда мы вернёмся домой! Позор! Скотство!

— Ну знаете! — вспыхнул Кущ, — попрошу со мной таким тоном не разговаривать…

— Мама! — попыталась достучаться до её разума Лариса Сергеевна, её дочь.

Но всё было тщетно.

— Арсений Борисович! Почему вы молчите! — решила втянуть старейшину в скандал Аврора Илларионовна, — вы должны дать оценку этой вопиющей ситуации! Набрали в поездку кого попало. Вот вам и результат!

— Аврора Илларионовна! — не выдержала я, — финансирование на эту поездку, вообще-то, выделили именно нам! Именно нашей делегации. Делегации из Калинова. Так что это вы, так сказать, воспользовались своим положением областной структуры и «присоединились» к нам…

Перейти на страницу:

Все книги серии Баба Люба. Вернуть СССР

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже