Дальнейший путь до магазину прошел без отвлечений и остановок. Сам магазин представляя из себя здание из красного кирпича, с вывеской синего цвета "Василёк". Баба Маня проигнорировала ступеньки, пусть их всего пять, но легче подняться по пандусу, придерживаясь за перила. И все из-за коленей последние годы они все больше донимали старушку. Остановилась возле большой массивной двери, вздохнула и взялась за потертую ручку, дверь натужно подалась, отзываясь противным скрипом не смазанной пружины. Протиснувшись в тамбурное помещение, покупательница привычно обтерла ноги об коврик, и проследовала, дальше толкнув уже застекленную дверь плечом. Стоило ее оказаться внутри, в нос тут же ударил запах сырого мяса. Хотя данный товар здесь и не продавался. Она вежливо кивнула продавщицы Ирине Борисовне, и свернула налево к стеллажам с продуктами. Ассортимент откровенно разочаровывал бабу Маню от года в год. Все больше появлялось новомодных товаров, и все меньше становилось привычных и нужных. Она как-то пожаловалась на это Ирине Борисовне, но что получило честный ответ. "Какие времена такой и спрос". И баба Маня все больше понимала, что не долек тот час, когда ее придется идти в гипермаркет.
Она сноровиста, набрала продуктов хлеб, сухарей, масла, сметану, пачку яиц, корма для кота. И подойдя к продавщице еще раз поздоровалась.
- Здравствуй Борисовна. А рыбка свежая есть?
- Есть, - не очень вежливо отозвалась та.
Как считала сама Ирина Борисовна, у нее были основания на грубость. Во-первых, она ни какая не Борисовна, а Ирочка или Ирина. Во-вторых, у бабы Мани были чистые ухоженные пальцы как у тридцатилетней секретарши. У самой же Ирины Борисовны пальцы выглядели страшно, не смотря на все женские ухищрения, десять лет в мясном отдели не прошли бесследно для кожи. Сама же она выглядела достаточно эффектно для своих сорока пяти, высокая грудь, тонкая талия, широкая попа, все это облачено в модное платье, на лице минимум макияжа, прическа, короткая из салона. Вот только эти руки проклятущие, все портили.
- А дайка мне килограмма два мороженой кильки.
- В морозилке возьми-те.
Старушка вздохнула, и сама отправилась доставать морепродукты. Бабы Мани очень хотелось сказать, чтобы вместо продажи мяса из-под полы, (ведь провоняла кровью просто жуть) да поисков богатого жениха, она бы лучше присмотрелась к окружающим ее мужикам. Сразу бы жизнь заиграла бы новыми красками. Но все слова бесполезны, когда в голове занозой сидит гордыня и завышенное самомнение.
Расплатившись, бабка вышла на улицу, часто задышала, силясь прогнать мясницкую вонь, прохладным апрельским воздухом. И отдышавшись, повернула направо в сторону не большого парка.
- А вот вы где голубчики, - безразлично проговорила старушка, подходя к памятнику, где нахохлившимися комками сидели голуби. Присаживаться на скамейку она не захотела, сыро, да и дел всего на пять минут. Поставив кулек возле ноги, достала батон, разломила пополам, изрядно накрошив, часть спрятала обратно, часть кинула голубям. Те резво на перебой бросаясь к еде, при этом курлыкая так что мамаши с колясками по оборачивались.
Послышалось несколько укоряющих возгласов, но бабы Мани на них плевать. Жирные ленивые голуби отличная пища для мелких бесов. Сами по себе они слишком слабы, и практически безвредны, но голод может сбиться их в стаю. И тогда уже опасно, могут маленького ребенка утащить или же пьяного, задушить, а по зиме из сугроба не выпустить. Так пусть лучше жрут птиц, чем пакостничают. Хорошо бы еще на автовокзал сходить, с проверкой, а то деду Антону веры нет. Как запьет горькой зеньки, лично бесов гонять ходит, а там его под белые ручки да в дом из желтых кирпичей. Но это походу, а специально ехать в цент города она не собиралась. Стряся крошки с пальто, и подобрав кулек, нарушительница муниципальных законов, неспешно потопала в сторону дома.
Она почти прошла квартал с пустым граффити, когда на перерез вышли две старушки. Одна лет семидесяти на вид, в коричневом пальто и синем берете, другая куда как моложе лет пятидесяти в черной куртке и платке. Кириловна и Катька.
- Здравствуй. Баб Маня, - рублеными фразами проскрипела Кириловна.
Не смотря на разменянный седьмой десяток лет, Кириловна являлась подследственной ведьмой. Снять сглаз, отвести неудачу, помочь с ребеночком, это все к ней. С чем-то более серьезным и подходить не стоит, даже слушать не будет, с опытом и годами пришло к ней четкое понимание своих сил. Но положа руку на сердце, Кириловна делала большое дело, ведь с рутинными мелочами никто разбираться не хочет. А накопись они в нужном количестве, могут привести к очень плачевным последствиям.
