— Тлен-тлен-тлен, — забормотало то, что раньше было старухой, а потом захихикало. Со стороны лагеря снова раздался залп, распоровший ночной лес стайкой пуль. Просвистело совсем близко, причём две пули попали прямо в холку сгорбленного чудища, разворотив плоть и оросив траву, деревья и дозорную мертвенно-зелёной жижей. На счастье, разбрызганная гадость быстро погасла, в отличие от ран. Но и те уже начали затягиваться. А если присмотреться, то в прорехах грязной ткани виднелись едва заметные шрамы, слабо светящиеся, словно через закопчённое над костром до черноты стекло.
Аргеферет чуть не взывала от досады. Тварь не быстрая, но не даст спокойно сидеть на месте, выматывая и беря на измор. Дозорная, переполненная злостью, как вскипающий на огне котёл с молоком, снова воткнула жилку Великого Древа. Прямо в шею.
— Боль.
Старуха зашипела и попятилась. Женщина едва успела вынуть спицу из туши и спрятать в воздухе, пока люди опять не дали залп.
А меж тем со стороны лагеря послышался протяжный крик. Словно на кого-то плеснули кипятком.
— Она моя! — заорал тварь громче прежнего и ринулась на Аргеферет, ломая кустарник и обдирая кору с деревьев. Казалось, она даже стала больше, а длинные руки — ещё длиннее. — Моя-я-я-я!
— Девчонка. Надо выбить девчонку, — прорычала дозорная. Но сказать проще, чем сделать. Убить даже простого смертного — это навлечь на себя гнев призрака, а если оборвать жизнь столь сильной ведьмы, да ещё и вызвавшей страх во плоти, это и вовсе опасно. Вполне станется, что она не уйдёт за край, а сольётся с этим же страхом и станет демоном, одержимом местью всему роду до десятого колена.
И всё же её надо выбить.
Дозорная бежала лёгким шагом, чувствуя, как в спину дышит призванная из-за края сущность, непрерывно подпитываемая силой ведьмы. Стоит остановиться, и окажешься в лапах. Быть разорванной на куски — весьма мучительная смерть.
Перворождённая достала на бегу стрелу и отломала у неё наконечник. Когда дело доходит до колдовства, холодное железо — последнее, что может помочь.
Женщина выждала момент, когда между ней и лагерем окажется толстый ствол, а старуха немного отстанет, извлекла из воздуха жилку и провела ею по лишённому наконечника древку стрелы, словно затачивала тростинку ножом. На тонком дереве остались быстро гаснущие изумрудные искорки, словно цветочная пыльца прилипла.
— Немощь, — прошептала женщина заклинание. Теперь стреле не нужно было даже пускать кровь, достаточно просто коснуться, а уж выстрелить тростинкой без наконечника у дозорной опыта хватит. Главное — подобраться чуточку ближе. Зря, что ли, ей дали имя Серебряной Кницы?
Дозорная дождалась, когда люди выстрелят. Но на сей раз вместо залпа был лишь один выстрел, просвистевший совсем рядом с головой. Нет, порох и пули у них ещё не должны были кончиться. Они просто пугают, не дают остановиться. Или же, напротив, хотят, чтоб дозорная припала к земле, где её нагонит тварь.
Аргеферет сделала вдох и снова пустилась в бег. Но не к лагерю, а к сестре.
Изматывающая погоня затягивалась и давала о себе знать. И дозорная начала уставать.
— Мне нужны щиты, — прошептала она, поравнявшись с Цитифур, и побежала по дуге в сторону лагеря, уводя за собой настырную тварь. Хватит ли у сестры сил? Должно. Но мешкать не стоит в любом случае.
Собравшись для рывка, дозорная на мгновение сбавила ход, сделала глубокий вдох и помчалась, что было сил. В боку закололо, чего не было уж очень давно. Перед женщиной вспучивалась земля, и из неё, раздвигая мелкие камни и клочья травы, вырывались, словно подпружиненные, огромные листья лопухов, кои создавали заслон, и даже нестройная вереница выстрелов из мушкетов и пистолей не смогла пробить зелёную броню.
Дозорная бежала, и оказавшись почти у самого края пепельной границы, выждала момент и пустила стрелу. Девчонка стояла за пришлыми. Она была открыта, и промахнуться невозможно, но когда Аргеферет вернулась к спасительному пологу леса и выглянула, посмотреть на результат, то обомлела. Стрела не достигла цели, а словно уткнулась в воздух, как в подушку, и теперь медленно оседала под ноги пришлому. Тому самому, которого хотели взять в плен.
— Что? — не веря глазам, выдавила из себя перворождённая. — О, Древо, почему так?
Женщина с силой ударила кулаком по дереву и обратила взор в небо, словно в поисках подсказок или помощи. Было больно от обиды. Столько сил и впустую.
А потом глянула на реку. Остался единственный путь: крепость из повозок, щитов и вкопанных в землю кольев открыта со стороны воды…
Хозяин Хрустальной Речки стоял по колено в воде с едкой ухмылкой на лице. На ладони лежал серебряный листик. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как два отряда чужаков изматывали друг друга. Давно здесь не было подобного зрелища. Обычно просто маркитантки, ночующие у костра и набирающие воду. Он выбирал девок покрасивее, подкрадывался и, смотря от того, какой настрой был на душе, одних пугал внезапным появлением, других тискал за прелести. Девки, конечно, пугались, даже когда просто тискал, но терпели.
