— Хорошо, — до сих пор негодуя, произнёс баронет, но всё же опустил свою руку на ладонь младшей сестрёнки и победно улыбнулся. А через мгновение совсем уж расплылся в хитрой улыбке и посмотрел на Дмитрия:
— Орден, ваша милость. Если Орден захочет подобные волшебные расписки, то подумаю и даже не сразу скажу нет. Однако, сдаётся мне, ни один казначей не станет удружать себя той горсткой монет, что у меня есть, ибо их слишком мало, чтоб удостоить вниманием и уделять силы и время. Вот богатые купчихи, с десятками галер и большими обозами в сотню волов, графини или же герцогини с целыми городами — вот они достойны внимания. Но у богатых есть своя казна. Как и деньги на её охрану. И я даже не буду спрашивать, как вещица способна запомнить мои монеты. А тем более, понимает, кому я должен.
Капитан замолчал и снова приложился к кубку с прохладным некрепким вином. По столу и яствам медленно ползли двойные тени Небесной Пары, готовой скрыться за горизонтом. За окном чирикали поздние ласточки и воробьи, заливисто пели соловьи и древесные лягушки. Начинали тонко пищать первые летучие мыши. Вдали протяжно мычали вернувшиеся с лугов коровы, отягощённые полным молока выменем и ждущие, что их подоят.
Прогуливающие жалование солдатки продолжали тянуть похабные песни.
На городишко неспешно надвигалась ночь.
— Иди и живее принеси кувшин тёплой воды и пустую кадку, — проговорила Аврора и торопливо вытолкала служанку-ведьму из комнаты. Та даже на ощупь костлявая, как обглоданная гиенами коза. Когда ладони упёрлись в спину, сквозь одежду чувствовались лопатки и позвоночник.
После долгого застолья разошлись. Братец был сильно пьян, ибо позволил слабости возобладать над собой, и вино победило. И сейчас Максимилиан уже спал в комнате, расположенной по соседству с племянником барона. А что до Авроры, то её пронять теми тремя кубками слабого винца — что черепаху щекотать.
Девушка поставила плошку со свечой на край длинной лавки, на которой обычно спят слуги. Слабый огонёк дрожал от сквозняка, словно продрог, но тьму разгонял, в отличие от небольшого, больше похожего на бойницу окошка, прикрытого сейчас ставнями простенькой работы — без резьбы и краски.
— Не только ты, Ми-Ми, в той лавке покупки делал, — пробурчала под нос Аврора и достала из своей сумки зачаруньку от беременности и длинный халумарский пояс из очень красивой ткани цвета перезрелой вишни. И соткан так, что стоит упасть на него свету с разных сторон, и узоры проступали разные.
Затем девушка достала новенькую белую рубаху и халумарское душистое мыло и прислушалась. Нет, не спит ещё баронский племянник, но и плескаться в большой умывальной кадке уже завершил.
А ещё сильно чесался нос. От волнения, наверное.
— Почему так не вовремя? — снова тихим шёпотом пробурчала девушка, быстро потёрла нос и скинула с себя одёжку, оставшись нагишом. Затем стала перебирать склянки с благовониями, откупоривая пробки и принюхиваясь. — Нет, и эта нет. Вот эта подойдёт, — прошептала, отложив в сторонку маленький сосуд с маслом садовой розы, разбавленным диким шиповником.
Когда дверь с едва заметным скрипом открылась, и в неё вошла служанка, Аврора опять забурчала:
— Что ты так долго ходишь? Утро настанет раньше, чем тебя дождёшься.
— Простите, госпожа.
— Что ты орёшь? — зашептала Аврора, стиснув кулаки, в желании стукнуть служанку.
Молодая леди да Вульпа на цыпочках подбежала к двери и приложилась ухом. Барон не спал. Было бы обидно, если она, такая красивая, войдёт, а он храпит.
Аврора вернулась на место и схватило мыло.
— Что стоишь? Ставь кадушку, лей на меня. Да не всё сразу, не хватит же.
Зажурчала вода, и Аврора намылила волосы и намылилась сама.
— Соблазнять не умеешь, — передразнила Аврора брата. — Я тебе докажу, что ты не прав.
Завершив омовение, девушка уставилась на белую рубаху и насупилась. Затем, рыкнув на саму себя и свою нерасторопность, Аврора опоясалась халумарским вишнёвым поясом, подвязала ситцевым лоскутом к бедру ножны с посеребрённым стилетом, накинула на шею вязанку с амулетами, зачаруньку и помандер с ароматным маслом, который в цитадели пришлых почему-то все называла ёлочкой-вонючкой. И почему так чешется нос? В самом деле от волнения.
Подхватив бутыль со слабеньким-преслабеньким грушевым сидром, баронета да Вульпа повернулась к служанке и погрозила кулаком.
— Смотри, чтоб никто не вошёл, не то поколочу.
— Да, госпожа.
Аврора сделала глубокий вдох, улыбнулась и постучала в дверь.
— Ваша милость, позвольте войти, — насколько можно мягко вопросила девушка, а в следующее мгновение отпрянула от двери, ибо за ней раздался выстрел.
Затем ещё один.
— Бездна! — выругалась Аврора, откинула в угол бутылку с сидром, подскочила к лавке, схватила шпагу и халумарский двуствольный пистоль. А затем выбила плечом дверь, отчего с девушки чуть не слетела подвязка со стилетом.
