— Ты бы застегнулась, — усмехнулся Ми-Ми, засовывая за ворот краешек большого белого полотенца и садясь на раскладной стульчик хитрой работы умелых мастеров. Даже в лесу братец был верен приличиям.
— Не. Хо. Чу, — по слогам проронила девушка, со стуком поставила на скатерть гильзу и взяла ложку. Но потом появился племянник барона, который держал в руках небольшую шкатулку из плотной бумаги и что-то похожее на пистоль с очень широким и при этом забитым заглушкой стволом. Взгляд барончика остановился на распахнутой одёжке Авроры, а потом медленно-медленно, словно через силу, поднялся выше. На лице его милости не отразилось ничего: ни насмешки, ни похоти. Лишь тень грусти.
— А я тоже к столу принёс, — проговорил его милость и открыл шкатулку, из которой достал маленькие стеклянные кубки очень тонкой работы с золочёным краем.
Аврора посмотрела на брата, а затем баронского племянника. Ну почему так получается? Почему, как только решаешь быть благосклонной к этому чужаку, как вмешивается провидение? И даже этой ночью, вдали от всех проклятых мест, помешала старушечья тварь. Неужели боги действительно против?
«Почему⁈», — прокатила вскипающая злость.
— Что-то не так? — тихо спросил Дмитрий, достав бутылку с прозрачным халумарским пойлом и уставившись на девушку.
Аврора закусила губу и резко встала, отчего одежда распахнулась, обнажив тугую грудь. И под этой грудью, часто и шумно вздымающейся и опускающейся, как кузнечные меха, горел огонь негодования, раскалив докрасна щёки. Аж веснушки перестали быть видными.
— С вашего позволения, — проронила девушка и добавила: — Пойду готовиться к предстоящей дуэли.
Взяв из кареты часть доспеха, направилась к реке. И даже почти бежала, подгоняемая клокочущими внутри гневом и обидой, отдающимися гулкими ударами сердца.
У самого берега быстро скинула с себя одежду, застегнула поверх голых рук латные наплечники, налокотники и наручи, а следом надела латные перчатки. Выхватив из лежащих на траве ножен боевую шпагу, вошла в прохладную воду. Речка оказалась немного глубже, чем казалась, и крохотные волны бились чуть выше колен.
Аврора сделала глубокий вдох, тряхнула головой и сделала выпад, подняв тучу брызг, которые сразу же оросили железо. Был бы на ней сейчас дублет, промок бы, а затем долго сох. Мерзко быть мокрой.
Девушка вернулась в стойку и сделал ещё один выпад. Вода мешала ногам, заставляя их трудиться, да и латные перчатки утяжеляли руки, делая то же самое. Нет, конечно, можно и на берегу, в полном доспехе, но после тренировки одёжка будет мокрая и липкая от пота, словно в ней купались, и всё равно придётся раздеваться. А так надо будет всего лишь стряхнуть воду с железа.
Выпад. Возврат в стойку. Укол. Рубящий удар сверху. Затем наискосок снизу. И сразу защита от клинка сверху.
Ноги поднимали пахнущие водорослями брызги, а под стопами чувствовалась твёрдая галька.
Шаг, ещё шаг, отскок.
А потом всё заново. И по многу раз.
Стройное сильное тело, покрытое тем мягким и благородным загаром, что отличает воительницу и от почти чёрных, обгорелых от дневного света, жары и труда в поле крестьянок, и от бледных обитательниц монастырских обителей, блестело в лучах вставшей из-за горизонта Небесной Пары. Огненно-рыжие косы быстро намокли, а чёлка выбилась из-под ободка и липла к лицу.
— И зачем я тебя, Ми-Ми, послушала⁈ — закричала Аврора, а затем замерла и опустила взгляд, прислушиваясь к своему тяжёлому дыханию и вглядываясь в своё отражение, разорвано в клочья речными волнами.
Раньше всё было просто. Взяла менестреля, усадила на колени, увела в опочивальню. Но почему, когда решила завоевать барона, боги против? Почему всё всегда мешает? И почему не звал в ночи к себе, когда был случай? Неужели она, дочь древнего рода да Вульпа, живущего под покровительством Огненной Лисы, недостойна? Она же не чернь!
Девушка зло пнула своё отражение, раскидав брызгами вокруг себя, но отражение настырно и потому вновь собралось в единую горсть осколков. Умом Аврора понимала, что в ее гневе много от маленькой девочки, которой не дали обещанную игрушку, но этот же так обидно. Она же достойна.
— Леди Аврора, что-то случилось? — раздался голос Дмитрия за спиной, будто насмешка богов. Словно они дразнились.
Девушка замерла, вскинула голову и надменно посмотрела на молодого барона, а потом стала неспешно приближаться, игриво заведя шпагу назад, взявшись латной рукавицей, что на левой руке, за лезвие и прижав клинок к ягодицам. Внутренняя лисья суть вкладывала в каждый шаг покачивание упругих бёдер и мягкую, но уверенную походку, а во взгляде засверкали хищные и слегка мстительные искры. Если уж и не заполучит барона, то хотя бы поиграет с ним. Ведь видно, что сейчас его взгляд жадно забегал по телу, останавливаясь на женском лоне, на сочной груди, на изумрудных глазах.
Аврора вышла из воды и встала в двух шагах от халумари, давая себя рассмотреть.
— Нет, ваша милость, просто впереди дуэль. Упражняюсь, — с улыбкой проворковала девушка.
