Елизавета свято верила, будто преследование евреев угодно Господу. Когда ей пытались объяснить, как важен еврейский капитал при скудной казне и ее огромных тратах на роскошь, она произнесла слова, ставшие паролем русских антисемитов: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли». Елизавета поспешила повторить указ своей матери от 2 декабря 1742 года – о высылке всех евреев из пределов Империи (при этом нажитое несчастными – золотые и серебряные деньги – заботливо отбиралось).
Евреям крещеным или пожелавшим креститься было дозволено жить в пределах Империи, но велено «вон их из государства уже не выпускать…». Боялась, что, крестившись и получив прибыль в России, они вернутся в иудейство за границей… Липман и все евреи «мужска и женского пола из Немецкой слободы» покинули Россию…
Вступив на престол, наша Венера, конечно, не забыла любовников «Лизкиной юности», она щедро их наградила. Велела отыскать гвардейца Алексея Шубина. Его с трудом нашли на Камчатке. Он не знал о триумфе возлюбленной. Услышав, что его ищут, «Свет Алешенька» испугался – не для пытки ли в Тайной канцелярии? Не хотят ли чего выведать о его возлюбленной? Так затаился, что с трудом нашли удалого семеновца. Она наградила постаревшего Шубина генеральским чином и орденом Святого Александра Невского. Получил он и придворное звание камергера…
Постаревшие великаны Нарышкин, Лялин, Возжанский и Ермолай Скворцов награждены деревнями и крепостными. И также стали камергерами и кавалерами ордена Святого Алекандра Невского за те же галантные заслуги. Но на этом общение вчерашних любовников со вчерашней Лизанькой и закончилось. Все они будут жить безбедно, но незаметно. Они должны были понять: «красотка Лизанька» навсегда осталась в прошлом, как и их встречи с нею. И они поняли: получив награды, исчезли для истории. Только первый ее любовник Александр Бутурлин сделает блестящую карьеру – станет генерал-фельдмаршалом и будет часто появляться при дворе Императрицы Елизаветы Петровны…
Итак, «красотка Лизанька» навсегда осталась в прошлом. У Императрицы Елизаветы началась совсем другая жизнь. Раньше у нее были Любовники, сейчас – Любовь. В ее сердце царил один – все тот же Алексей Разумовский. Она осыпала его наградами. Он – камергер, подполковник Конногвардейского полка, владелец поместий с тысячами крепостных, в том числе – конфискованных у Миниха и Остермана. Она сделала его графом Священной Римской Империи.
Но, осыпанный благодеяниями – орденами и титулами, Алексей Разумовский совершенно не вмешивался ни в управление страной, ни в дрязги двора, ни в политику… Его истинная власть начиналась ночью и заканчивалась утром. Злоязычный двор звал его «Ночным Императором». Но звал ласково – двор полюбил фаворита. Придворные обожали играть с ним в карты. Этот вчерашний бедняк совершенно равнодушно относился к выигрышам и вообще к деньгам. Он позволял придворным плутовать во время игры, воровать его золотые монеты, валявшиеся на столе.
Типичный эпизод, описанный современником – воспитателем Царевича Павла Петровича С. А. Порошиным: играя с графом в карты, князь Одоевский (чей род шел от Рюрика), наживался на его беспечности – «
Но у щедрого казака-графа был недостаток – он пил. И во хмелю становился буен. Кровь отца-казака Розума, пьяницы и дебошира, просыпалась в графе Священной Римской Империи Разумовском. Во время его хлебосольных обедов приглашенные придворные со страхом следили за его бокалом, ожидая неминуемого. И когда Его Сиятельство окончательно напивался, то – «раззудись плечо, размахнись рука»! Вельможные гости возвращались после щедрых обедов со столь же щедро расквашенными физиономиями…
Главная подруга Императрицы, могущественная Марфа – жена самого богатого человека в России Петра Шувалова, а также Екатерина – жена самого страшного человека, главы Тайной канцелярии Александра Шувалова, дружно бежали в церковь – молиться, – если их мужья шли обедать к Алексею Разумовскому. Чтобы всесильные супруги вернулись без кроваво-синих физиономий. Да что они! Доставалось порой самой Императрице! Тогда «свет очей Лизанька» запиралась в своих апартаментах, а казак-граф в раскаянии ползал на коленях и бился в закрытую дверь… Она не выдерживала – открывала. Как говорит бабья мудрость: «Хоть плохонький, да свой».
Но пьянство фаворита не пугало двор. В конце концов в этом было что-то наше, так сказать, «древние корни» – прямиком от основателя христианства на Руси, князя Владимира, каковой уже в десятом веке объяснил на все грядущие времена: «Руси есть веселие пити, не можем без этого быти».
