Бабий ветер полностью

Несколько раз приходили свататься мужички поплоше – само собой, предварительно трахая «невесту» для проверки. Но она не беременела. Какие-то очередные многомудрые бабки ее осмотрели и вынесли вердикт: бракованная. Что бы с ней стало при таком-то раскладе, она и думать боится. С таким бросовым товаром в племени происходило все, что угодно. Но, к счастью – тут уж действительно, к счастью, – в их деревне появились американские миссионеры. Одна из женщин заметила тихую забитую девочку, приласкала ее, и та буквально припала к первой человеческой душе, которой она, брошенная шелудивая собака, оказалась небезразлична. И вот эта женщина (она благоговейно и нежно выдыхает: Маргарет!) забрала ее с собой в Америку.

Поскольку сама Маргарет всю жизнь проводила в таких вот экспедициях по таким вот чертовым дырам, девочку определили в монастырь, где она и жила первое время; потом ее удочерила многодетная семья, причем белая богатая семья. Дети там – их было четверо – все хорошо учились, и она за ними, с ними, впереди них – бросилась наверстывать свои пока еще небольшие годы. И училась истово, яростно, взахлеб! Вскоре всех догнала – перегнала. Оказалась очень толковой, прямо талантливой. И та страшная травма детства не оттолкнула, а, наоборот, приобщила ее к медицине. Она поступила в медицинский колледж, закончила его с блеском, но практикующим врачом быть не захотела, пошла в науку. Защитила диссертацию, работает и правда большим ученым начальником в СДС. Это самый крупный в Америке, да и в мире, центр по борьбе с инфекционными болезнями. Семьи у нее нет, попытки выйти замуж не удались – видимо, у мужиков была та же реакция, что и у меня. Очень хотела родить, но безграмотные бабки оказались правы: абсолютное бесплодие. И это угнетало и точило ее всю жизнь – зазря девчонку искромсали.

Сейчас она летит на Гавайи, там какой-то симпозиум в шикарном отеле с тремя бассейнами. Купила себе дорогущий купальник и впервые в жизни решилась сделать бикини.

Кое-как я это бикини ей и сделала; руки тряслись, страшно было дотрагиваться до места трагедии – к черту точки! – до святого места трагедии.

Кстати, когда мы уже разговорились и я выслушала всю историю, я спросила, почему она не сделает себе того, что делают транссексуалы: вагинопластику; ведь можно все нарастить – конечно, это деньги, здоровье, время и…

Она подняла на меня свои трагические черные глаза и резко оборвала:

– Нет уж! Это – моя Хиросима.

Умная баба…

Она ушла, и тогда Наргис распахнула дверь своей комнаты: отсиживалась у себя, трусиха, не могла дождаться, когда я зайду. Увидев меня, стала торопливо и виновато объяснять, как испугалась, увидев этот кошмар, как тянула время до моего приезда, предлагала кофе, бесплатный маникюр…

Ну, я ей подробно пересказала всю эту интересную историю. И сидели мы, две бабы, рожденные и выросшие в разных концах земли, и ревели над судьбой третьей бабы; чуть не в голос ревели обе.

Потом Наргис отпустила меня домой – досыпать, ну, а я, само собой, не могу глаз сомкнуть, не могу прийти в себя, сигареты смолю одну за другой. Думаю: это что ж такое, а? Вот это наше время величайших достижений в разных областях науки: и минувший двадцатый, и этот новенький шустрый век, уже показавший клыки и грязные лапы убийцы, в каждой из которых по навороченному айфону, – что они предлагают человеку, а главное – женщине? И почему по-прежнему, как встарь, какая-то религия, какие-то гнусные мелкие служки, тьма беспросветная могут лишить меня права чувствовать? Меня могут ослепить, чтобы я не видела, оглушить, чтобы я не слышала, искромсать и кастрировать, чтобы не смела любить?! Но разве не Бог дал мне чувства?! Что с ним стряслось, с этим самым богом, он что – потерял управление своим шариком и пошел вразнос?

И куда все мы летим, и что с нами будет, если Женщина – существо, дающее жизнь! – так глубоко несчастна на созданной им планете…

И вот сижу я, пишу тебе письмо, сигаретку в зубах катаю и знаешь, что вспоминаю: как давным-давно, в первые недели после моей Хиросимы – еще немая от горя, уже вдова, уже пустая, уже похоронившая свою так и не названную дочку, – я выползла на улицу чуть ли не впервые за месяц и неожиданно для самой себя зашла в турбюро и купила тур по Британской Колумбии. Зачем, почему – не спрашивай, сейчас уже не помню, как не помню ни группы, ни имени и лица экскурсовода, ни маршрута самой поездки – все в какой-то вате. Видимо, ангел мой, хранитель, забеспокоился и решил выволочь меня из съемной норы на окраине Монреаля и проветрить, показать какие-то краски, кроме черной. И краски – о, да, сверхъестественно яркими тогда мне показались.

Большой разнообразный тур, а помню из него – отдельные ослепительные картинки: длиннющий мост на огромной высоте над рекой Капилано; водопады разной высоты и неистовости; декоративные красоты Садов Батчарт… Вся палитра боженьки – уж постарался, нечего сказать: желто-лиловые, багряно-синие, золотистые цветы, кусты и деревья; выстриженное, отлакированное, ухоженное великолепие…