Закончилось все веселье под утро, когда я уже не мог петь – болело горло, глаза слипались, а руки гудели от игры. И я пошел спать, так как буквально через два часа нам надо быть на борту корабля.
Поспать мне удалось только час. Помятый, не выспавшийся, я заказал экипаж и на нем прибыл в порт. У корабля нас встретил помощник капитана и проводил в нашу каюту, где я с удовольствием упал на нижнюю кровать и вырубился.
Пробуждение у меня было, скажем так, ну совсем не очень. Проснуться от того, что тебя болтает и качает, после пьянки то еще удовольствие. Неудивительно, что я, зажав рот рукой, пулей вылетел на палубу, при этом даже не заметив тех, кто был в коридоре.
Очистив желудок и наложив на себя исцеляющее заклинание, уже буквально через минуту я был бодр и свеж. Жизнь налаживалась до тех пор, пока я не услышал голос…
– Вышвырните этого шута за борт, он не умеет себя вести!
Вот везет так везет. Что этой дамочке надо? Пока я быстро соображал, ко мне направились ранее виденные стражники. Только в этот раз без кольчуг. Ну еще бы, кто ж в море в кольчуге выходит. Зашелестели вынимаемые мечи.
– Ну, раз не хотите по-хорошему, то и черт с вами!
Сякеном фактически нельзя убить, если на нем нет яда и ты не попал в артерию, но им можно отвлечь противника, ранить, нанести увечье и дать себе шанс. Сюрикеном уже можно убить, там проникающая сила больше, но мне убивать их сейчас нельзя, а потому несколько сякенов попадают им в руки. Воины шипят, не очень-то удобно держать меч, когда кисть проткнута.
– Не стоит делать поспешных выводов. – Формирую технику и кидаю в дамочку, ту сносит в сторону и на нее буквально падает водопад воды.
Воины стоят ошарашенные, как и матросы. Но тут из трюма показывается еще парочка с уже оголенными мечами, да и покалеченные тоже готовы взять реванш. Правду говорят, что лучшая защита – это нападение. Водяная удавка захватывает горло самого шустрого, и я по инерции направляю бег защитника в одну из мачт, второго струя воды отправляет к уже вставшей на ноги девице и державшей в руке так называемый фаербол. Бам! Девицу сносит защитником, а я, не удержавшись, еще раз обливаю ее водой.
Уклонение и удар ногой в пах следующему, схватить за руку и толкнуть еще одного к девице, придав ускорение воздушной техникой. Бах. И опять столб воды. Хех, традиции нарушать нельзя.
Раненых сметаю воздушной стеной в ту же сторону, правда туда еще и бочки полетели, ну да ничего. И столб воды вдогонку. Всё, теперь я точно в хорошем настроении. Противник деморализован, воины повержены, а мне еще и аплодируют. Надо бы повернуться и посмотреть, кто?
– Очень похвально! Вы меня удивляете. – Мне хлопал «испанец».
– Шок – это по-нашему, – ответил я, чем вогнал в ступор танцора.
– Что тут происходит? – раздается голос.
– Люди соизволили насладиться морской водой, не покидая корабля. – Я же говорю, шок – это по-нашему, вон как все переваривают фразу.
– Молодой человек, мне кажется, у вас очень сильная привычка бесить люде, – отвечает первый отошедший и по совместительству родственник девушки.
– Не исключено. – И вежливый реверанс в его сторону, как в «Трех мушкетерах».
– Мне бы все же хотелось понять, что здесь произошло?
– Девушка просто не всегда соотносит увиденное с действительным и не понимает грань между увлечением и заработком. В общем, учить ее еще жизни и учить. Я бы выпорол, но дело ваше. Всего доброго. Надеюсь, теперь она поймет, что делать поспешные выводы вредно для здоровья. – И пройдя мимо, я пошел в свою каюту.
Первые два дня я валялся в каюте и предавался безделью. Ну, почти. Провел ревизию того, что у меня есть, почитал пару книжек, что были взяты с собой, но больше всего спал. Отсыпался, пока есть такая возможность. Еду мне Фада приносила в каюту, так что особой нужды покидать каюту у меня не было, за исключением походов в гальюн. Меня не беспокоили, и я тоже никого не трогал и ни к кому не приставал.
А еще через два дня мы попали в штиль. Хех, забавно, но меня никто не просил помочь. И вот тут мне реально было не понятно, почему? Я такой злой, или им не хочется обращаться ко мне? Как говорят, типа впадлу? В итоге мы дрейфовали в море, а заняться было нечем, а я, не придумав ничего интересного, решил позлить одну особу. Где там моя гитара?
И вот я сижу, значит, на носу корабля и, повернувшись в сторону моря, начинаю проигрыш.
Команда перестает играть в кости и подбирается чуть ближе. А я накидываю на себя щит, во избежание «случайностей».
Чувствую, как прониклись матросы. Им эта песня очень близка. Жертвоприношения-то еще есть. А мне-то что? На это и расчет, нужно подогревать толпу играть на струнах души, тогда и отклик будет лучше.
