Позабыв о коварной мести супруги, Михаил разозлился. Разозлился на нее, будто он на кухне московской квартиры затеял спор, а не на болтающейся в открытом Космосе семиметровой «пуповине». Тварь! Только дай мне попасть внутрь! Она бесила его. И причина здесь не в том, что она узнала о его отношениях с Алекс Морган. Причина в том, что эта тварь унижала его. Могла ли Алекс так сказать о нем? Не исключено, Виктория могла перетянуть на свою сторону кого угодно. Она легко делала из бывших врагов союзников. Может, они сейчас лучшие подруги и вместе задумали его наказать. До перекрытия кислорода дело не дойдет, конечно же, но унижать они его не перестанут, даже когда впустят в корабль. Он даже представил, как блондинка Алекс и брюнетка Вика, отключив микрофоны, смеются над скорострелом, болтающимся за бортом в мертвом Космосе.
– Прежде чем ты отключишься, я хочу, чтоб ты знал, – услышал он насмешливый голос жены. Издевательство теперь он не списывал на испорченные динамики. Над ним действительно смеялись. И пусть он слышал голос только Вики…
Стоп! А что если Алекс не разделяет этого веселья? Тогда у него есть шанс… Он ужаснулся. Ища выход, он невольно поверил, что обсуждением его сексуальных «подвигов» сегодняшняя прогулка не закончится. Он судорожно соображал, как дать об этом знать на Землю. Связь в скафандре была только с кабиной командира. Оставался только этот призрачный шанс – убедить Алекс перейти на его сторону. Ее проще. Вику он не сможет, потому как обиженная женщина готова на крайние меры.
– Alex, please! Я не знаю, на что она тебя подбивает, но я тебя прошу… я тебя умоляю, не слушай ее.
Михаил говорил очень быстро, ему стало не хватать воздуха. Он начал задыхаться.
– Перестань! Включи! Мне нечем дышать!
– Перестань ныть, истеричка, – гаркнули динамики. – Ты бы меньше кудахтал – поберег воздух. Алекс, плиз, – передразнила его Виктория. – Алекс – умная баба, зачем ей ты, ничтожество?
Теперь он услышал сквозь хрипящий фон смех. Они заодно, – эта фатальная мысль пронзила его молнией.
– У тебя будет 90 секунд, истеричка, – продолжила Вика. – Целых 90 секунд! Ты за это время мог бы с кем-нибудь перепихнуться, а, крольчонок Мишка? Если ускорился бы, то и два раза.
Снова смех.
Они меня убьют, весело посмеиваясь, – подумал Миша и глубоко вдохнул.
Пока она говорит, был шанс выжить. Он еще раз хотел призвать любовницу к здравомыслию, но испугался, что тем самым выведет из себя обманутую супругу. Тем более что он не мог подобрать подходящих слов. Ты лучшая – и он покойник; Я уйду к тебе – и смерть неминуема. Любое слово неизбежно вело к смерти, да и молчание тоже.
– Вика, пожалуйста, – выдавил из себя Михаил и еще раз попробовал открыть люк вручную.
– Итак, 90 секунд, – проигнорировав его мольбы, холодно произнесла Виктория. – В сознании ты будешь всего секунд 14, но они станут для тебя незабываемыми.
Он мысленно зацепился за спасательное, как ему показалось, слово «незабываемым». Не забыть, помнить, вспоминать – на это способен человек, если только продолжает жить.
– Милый…
Еще один добрый знак.
– …надеюсь, тебе не надо говорить, что как только тебе перестанет хватать воздуха, не нужно задерживать дыхание? Это каждый школьник знает…
– Прекрати! Ты не сделаешь этого!
– Да, все эти 14 секунд из тебя будет выходить кислород. Ты не противься…
Снова смех. Как назло именно смех динамики передавали без искажений.
– …да ты и не сможешь. Ты обосрешься. Все 14 секунд… все последние 14 секунд жизни ты проведешь в обосранных штанах.
Он ждал смеха, но его не последовало. Это значило, что там, в кабине командира задумались. Обе заговорщицы задумались о серьезности своих намерений, об ответственности. Миша решил воспользоваться паузой и закричал:
– Ты не должна! Это убийство!
– Эксперимент, – холодный голос командира корабля выбил из него надежду на спасение.
Миша даже подумал, что ему послышалось. Либо динамики исковеркали слова.
– Что? Что ты сказала?
– Это будет эксперимент.
– Что ты несешь?! Я человек!
– Эксперименты до этого проводили только над животными. – Вика продолжала свою речь, будто наговаривала на диктофон, от чего вера в серьезность ее намерений только росла. – Ты будешь первым. – Пауза. – Собак удавалось реанимировать после двух минут нахождения без воздуха, шимпанзе – после четырех. С людьми оставалось только предполагать. Ученые предположили – 90 секунд. Ну ты не волнуйся. Ты же кобель, а это значит, что у тебя даже будет запас в 30 секунд.
– Тебя посадят… – едва разлепил губы Михаил. – Вас посадят обеих!
Смех из динамиков разрушил и это предположение. Даже если посадят их и еще несколько человек из центра управления полетами, ему будет наплевать, если конечно он не шимпанзе.
– Твари! – закричал он и забарабанил по корпусу корабля. – Алекс! Останови ее! Останови! Вика! Дай мне поговорить с Алекс! Я хочу услышать ее… Вика!
Хрипящий динамик перебил его.
– Я не могу ей приказывать… по личным вопросам. Тем более она сейчас занята.
