Слава богу, она не родила. Но однажды Аркаша позвонил и сказал, что развелся с моей матерью и собирается на Север со строительной бригадой. Разве я могла его винить? Я лишь потом поняла, что надо было еще тогда, когда он появился, подкинуть ему идею об удочерении Таньки. Своих-то детей у него не было. Глупость, конечно, зачем ему вешать себе хомут на шею. Но, когда мать по пьянке спалила дом и задохнулась, а Таньку едва успели спасти, я опять подумала о том, что Аркаша мог бы помочь мне забрать сестру, если бы все еще жил в поселке. Таню отправили в детский дом.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я подала запрос на опекунство, но мне отказали, ссылаясь на то, что жить нам было негде. Я вернулась в Воронеж, стала искать работу и съемную квартиру, чтобы повторить свою попытку. Мне удалось устроиться. А потом я встретила Артура.
Кажется, мне удалось задремать, но чуткий слух уловил какой-то шум за окном. То ли хлопнула дверь машины, то ли последний снег упал с крыши. Я открыла глаза и еще минуты две лежала, не шевелясь. Затем встала и пошла в детскую.
Мои ребята еще спали. Мои... что за глупости приходят в голову? Никакие они не мои. Надо думать совсем о другом.
Например, о том, откуда синяк на ноге у Макара? Дался мне этот синяк. Ему уже несколько дней, значит, я не виновата. Уж не знаю, в курсе ли их мать об этом, но мне проблемы не нужны. Да, надо при случае сказать ей об этом и спросить, где находится аптечка. А после вечерней ванны помазать больное место кремом от ушибов. Так, на всякий случай. На всякий случай, я бы его и врачу показала. Конечно, мальчик не жалуется, но и не говорит, что случилось. А вдруг его ударили?!
Наверное, у меня испорченная фантазия. Испорченная реальностью. Я не верю ни в бога, ни в черта, ни в людей, ни в любовь. В любовь особенно. В моей жизни от нее ничего хорошего не было.
Вернулась Таисья. Я прикрыла дверь и быстро спустилась. Водитель помог втащить пакеты, и теперь она раскладывала их содержимое по полкам и шкафам. На кухонном столе лежали длинные бумажные ленты чеков.
– Привет, – я боком уселась на стул и стала следить за ее действиями.
– Подай-ка мне вон тот, с банками, – приказала Таисья и вытянула похожий на сардельку палец.
– Этот? – Я соскочила со стула и подволокла к ней тяжелый пакет.
Таисья быстро составила в несколько рядов банки с кукурузой, фасолью и горошком.
– Тебе удалось купить то, что я просила? – Осторожно поинтересовалась я.
– Ага, возьми там!
Я стала заглядывать в пакеты и скоро наткнулась на нужные мне вещи. Все точно по списку: две футболки, упаковка самых простых трусов, носки, расческа и недорогой шампунь. В своей ванной я видела несколько кусков мыла и одноразовые упаковки с мочалками и шапочками для душа. Подумать только, я радуюсь совсем простым вещам, а ведь совсем недавно могла бы получить дорогие крема и маски для волос, шелковое белье и украшения. Все это было бы у меня, если бы я осталась с Артуром. Но в качестве кого? Хороший вопрос, но об этом позже.
В отдельном пакете лежали детские книжки, раскраски, глина, карандаши и краски.
– Тая, как здорово! Спасибо тебе огромное!
Схватив покупки, я кинулась наверх, чтобы успеть, пока дети не проснулись, разобрать свои вещи.
В конце коридора находился хозблок со стиральной машиной, гладильной доской и сушилкой для вещей. Когда я вошла туда, то увидела корзину с грязным детским бельем. Меня будто ошпарило кипятком, но потом я вспомнила, что предыдущую няню уволили. Хотя, в доме ведь была и другая прислуга, приходящая. Почему никто не озаботился стиркой? Дел-то всего ничего: рассортировать вещи, вывернуть, положить внутрь барабана и насыпать порошка.
Вы будете смеяться, но с нормальной современной стиральной машинкой я познакомилась уже в городе. Дома мы пользовались старенькой «Ригой» в виде железного бака. Была у нас в поселке серьезная проблема: частенько не хватало электрической мощности. Куда только не писали! Иной раз вечером толком даже не почитаешь, от свечи света больше. Что уж говорить о хорошей бытовой технике. От таких перепадов она очень быстро сгорала.
Однажды одна из жительниц подъезда, который я мыла, спросила, не нужна ли мне стиральная машина и не знаю ли я, кому ее можно отдать. Она заказала новую, а от старой хотела избавиться. Видя мое растерянное лицо, она потащила меня показывать, что машинка в хорошем состоянии, и при мне зарядила стирку.
Конечно, я бы с огромным удовольствием забрала ее, но, блин, куда?! В Солоники не увезу, в общагу, тем более. Даже расстроилась. Уже потом, когда сняла маленькую квартиру, радовалась, как ребенок, что в ванной стоит хоть и не особо навороченный, но «Самсунг».
Здесь машинка была большая, с кучей режимов и сушкой. И с ней я разобралась быстро. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.
Под мерное гудение машины, я наконец умылась, расплела косы, чтобы дать отдохнуть волосам, и почистила зубы.
Я боялась, что не услышу, как проснутся дети. Поэтому не стала рассиживаться и вернулась обратно.