– Вы ошибаетесь, Михаил Айвазович. Все, что меня интересует, это благополучие ваших детей, – тихо произнесла я.
– Ей было почти столько же, как и тебе, когда мы встретились. Она сама подошла ко мне.
Я отвела глаза и мысленно продолжила: «...наверное, потому что знала, кто ты». Девушки влюбляются в артистов и киноактеров, но для некоторых этого мало, и тогда они находят себе подобных типов с отрицательной энергетикой и таинственным флером. Моя бабка, кстати, тоже была такой: любила деда Толю до потери пульса, а когда его посадили, ждала, не обращая внимания на злые языки. В отличие от Ольги Кречетовой, она не купалась в богатстве, честно трудилась медсестрой в больнице. Жаль, умерла рано от тяжелой болезни. Дед Толя так и не женился потом, воспитывал дочь один.
– Похороны послезавтра.
– Вы хотите, чтобы дети тоже присутствовали? – Осторожно спросила я.
– Разумеется. И ты тоже.
Спорить с Кречетовым было бессмысленно. Когда я уходила, то пребывала в отчаянии от свалившихся на меня трудностей. Я не обладала нужным опытом в таких делах и переживала: смогу ли стать поддержкой для детей в эти сложные дни. Но все же надеялась, что детские умы еще не могли в полной мере осознать постигшую их трагедию. А это была трагедия, в любом случае, уж я-то точно это знала.
Когда дети проснулись, я умыла их и накормила полдником, который принесла в детскую. Как всегда, я не следовала приказам хозяина, когда дело касалось мальчиков. Тянула время, размышляя над тем, как пройдет их разговор с отцом. Несколько раз я была близка к тому, чтобы самой рассказать им о случившемся, но в последний миг что-то удерживало меня от этого шага, будто в насмешку за мою сомнительную решимость.
– Ребята, сейчас я отведу вас к папе, – сказала я, собирая чашки.
– Зачем? – Нахмурился Макар, кусая яблоко.
– Зачем? – Тут же повторил за братом Ваня, выстраивая башню из круглых печенюшек.
– Ему нужно сказать вам кое-что важное. Я сейчас вернусь, а вы пока поиграйте, хорошо?
Я спустилась на кухню и вымыла посуду. Через окно увидела говорящего по телефону Дмитрия. Он обернулся и посмотрел в мою сторону. Затем несколько раз кивнул и махнул мне рукой, вероятно, подзывая к себе. Я удивилась, но вышла на улицу.
– Ты как, справляешься?
– Да, конечно.
– Нужно заказать доставку продуктов?
– Вы имеете в виду, для детей? – Уточнила я.
– Если что-то понадобится, скажешь мне, – Ответил Дмитрий и отошел, продолжая говорить по телефону.
Я вернулась на кухню, открыла холодильник, но тут же закрыла его. Думать о продуктах не было сил, да и полки оказались забитыми под завязку. Таисья должна была вернуться завтра. Интересно, она уже знает о том, что ее обожаемая Ольга сейчас лежит в морге?..
Детей я обнаружила в своей комнате. Наверное, им стало скучно, а, может, любопытно, но сейчас они исследовали мои «апартаменты», вероятно, желая найти что-нибудь интересное. Но интересного у меня ничего не было, разве что...
Да, пятисотка, до этого лежавшая на подоконнике, теперь превратилась в заготовку для аппликации – Макар старательно вырезал из нее панораму Соловецкого монастыря, не заинтересовавшись Петром Первым и парусником на обратной стороне. А Ваня в этот момент разрисовывал бумажку с остатками телефонного номера, который я получила вместе с купюрой от пожилой торговки.
Ругаться было бессмысленно. Я лишь вздохнула и сказала:
– Ну, что, пойдемте?
Макар шмыгнул носом и показал мне криво обрезанный кусок купюры.
– Это город! Можно я его наклею в свой альбом?
– Конечно, только ты в следующий раз спрашивай меня, что можно брать, а что нет, договорились?
Он зажал свою добычу в кулачке и, подумав, кивнул.
– Ванечка, пойдем! – Я протянула руку, и мальчик тут же ухватился за нее.
К кабинету Кречетова мальчишки шли озираясь, из чего я сделала вывод, что не так часто они бывали в основных помещениях дома.
– Михаил Айвазович? – Постучала я и тут же ощутила, как ослабла ладонь Макара.
– Да, войдите! – Ответил Кречетов.
Я посмотрела на его старшего сына, а он на меня. В горле у меня застрял ком.
– Я буду здесь, за дверью, – твердо сказала я и подтолкнула мальчиков внутрь.
– Рита, ты тоже зайди!
Набрав в грудь побольше воздуха, я решительно переступила порог.
Кречетов сидел за компьютером, перед ним лежал целый ворох бумаг. Он оглядел нас мрачным взглядом, а затем произнес:
– В общем, ваша мать...
Не мигая, я смотрела на него и чувствовала, как волосы приподнимаются у меня на макушке. Неужели он вот так, сразу, вывалит на детей это известие?! Ну, а как еще? Чего ты от него ждала – слез?
Кречетов запнулся, наткнувшись на мой взгляд, затем встал и вышел из-за стола. Мальчики прижались к моим ногам.
– Ваня, подойди ко мне, – протянул руки Кречетов.
Ванечка выпустил мою руку и подбежал к нему.
– Макар?
Старший брат замешкался, но все же сделал то же самое. Я стояла, сжимая ладони и чувствуя образовавшуюся в них пустоту.
– В общем, такое дело... Мамка ваша... она теперь далеко...
– Уехала? – Спросил Макар и посмотрел на меня.
Кречетов сделал то же самое. В его глазах я увидела не свойственное ему смятение.