Этой ночью мне так и не удалось толком уснуть. И так, и эдак я перекручивала в голове варианты того, как мне поступить. Ответ был очевиден: я должна была уйти, пока у меня имелся хоть какой-то шанс, но... когда за стеной заплакал Ваня, я тут же кинулась в детскую, легла рядом с ним и расплакалась сама. Если бы я рассказала Кречетову о том, что произошло между мной и Артуром, о том, как мне пришлось бежать от Сарика, и о том, что моя сестра сейчас в детском доме, то, возможно, решила бы свои проблемы. Однако внутренний голос говорил мне обратное: для таких, как Кречетов, чужие проблемы – лишь возможность держать на крючке. И теперь, когда его жена лежит в могиле, а факты ее «красивой» жизни вылезли наружу, моя жизнь для него не стоит ровным счетом ничего.
Следующий день начался будто в тумане. Я постоянно подходила к окну в надежде, что появится Василиса Семеновна. Спрашивать об этом Таисью я остерегалась, чтобы не вызвать лишних вопросов. Тот охранник, который выпустил меня накануне, сменился. Вместо него на посту был злобного вида молодой мужик, которого я видела в первый раз. Еще я боялась того, что появится Илья, захочет со мной поговорить и тем самым навлечет на себя беду. Но если он предупредил меня о том, что мне нужно бежать, значит, осознает, кто такой Кречетов. Эта мысль отрезвила меня.
В доме не появилось ничего из того, что указывало на траур: ни завешенных зеркал, ни портрета с черной лентой. Будто Ольга никогда и не жила здесь. А когда после обеда приехала клининговая служба, я окончательно поняла, что Кречетов вычеркнул ее из своей жизни. В окно я видела, как выносят тюки с одеждой на улицу и складывают во дворе. Потом их закинули в машину и куда-то увезли.
«Уж точно не в Службу помощи неимущим или в церковь», – решила я.
Кречетов приехал непривычно рано. Но сначала они с Дмитрием стояли на улице и о чем-то спорили. Я наблюдала за ними из-за шторы, пока мальчишки строили «домушку» из покрывал, играя в «Трех поросят». Я должна была изображать волка и говорить страшным голосом, пытаясь поймать ногу или руку одного из поросят.
Кречетов нет-нет, да тоже посматривал на наше окно, и в этот миг меня словно накрывало холодной волной. Во время ужина он появился на кухне и даже сел за стол. Таисьи уже ушла, мне пришлось встать и поставить перед ним тарелки и столовые приборы. На ужин у нас был фруктовый плов, который дети уплетали с удовольствием. Кречетов покачал головой, но потом стал есть, пытаясь насадить на вилку кусочки кураги и изюм.
Я чувствовала его взгляд. Мальчики с интересом смотрели на то, как он ест, а когда Кречетов им подмигнул, переглянулись и захихикали. Вырисовывалась странная картина, и мне она совсем не нравилась.
– Рита, послезавтра будет большая бизнес-встреча в центре, – сообщил хозяин как нечто само собой разумеющееся. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Я зависла над тарелкой, а потом ответила:
– Это что, входит в мои обязанности?
– Если ты переживаешь за детей, то не стоит, правда, пацаны? Дима с ними побудет.
– Вы меня простите, конечно, но Дмитрий...
– Мужик мужика всегда поймет, да? – Он снова подмигнул детям.
– И в качестве кого я туда...
Но Кречетов уже встал, вытер губы и, отбросив салфетку, вышел из кухни.
После ужина мальчики без напоминания стали убирать со стола. Из-за маленького роста Ваня не смог поставить стакан в раковину, поэтому просто бросил его туда, но даже услышав звон битого стекла, я не могла заставить себя встать.
– Так прямо и сказали?! – Привалился к двери Илья.
– А чего такого? – Всплеснула руками Василиса Семеновна. – Чай правду сказала! А у ней-то, слышь, – она хитро прищурилась и потерла ладони, – щеки сразу покраснели, глазки засияли! Ну ни дать, ни взять маковым цветом расцвела! Ух, ты, парень, даже завидки берут, на вас глядючи! Ну, чего, будешь ужинать? Поди оголодал? А у меня картошечка, огурчики! Хочешь, тяпнем по стопочке? Как в песне, за любовь!
Василиса Семеновна и сама сияла как начищенный самовар. После того, как она огорошила Илью своим признанием, ему не то, что ужинать, дышать было тяжело. А все потому, что каждое слово старой женщины падало в его душу уже проросшим зерном и тут же давало корни.
«Да что же со мной происходит такое?! – Пытался он осознать услышанное. – И совсем я не собирался ни в кого влюбляться! Нет, нет и еще раз нет!»
– Умеете вы, Василиса Семеновна, шороху навести, – сказал он. – Ну, с чего вы взяли, что я ей понравился?
– По-твоему, я глупая или слепая? – Подбоченилась женщина. – Или у меня глаза на заднем месте? Говорю тебе, по сердцу ты ей, вот те крест!
– Да мы виделись-то всего ничего, – пожал плечами Илья, «не приходя в сознание» от таких новостей.
– А раньше и того меньше виделись, – возразила Василиса Семеновна. – Бывалоча сватать придут из другой деревни, а что за парень, где он тебя видел? Сидишь в своей светелке, пряжу прядешь...