Меня окружала пустота, не было попросту ничего вокруг, даже голос будто тонул. Сколько времени я здесь находился — не знаю, время потеряло счет, может пять минут, может час, может даже и того больше. Шаги звучали глухо, утопая в пустоте. Вдруг, я увидел перед собой силуэт, мне показался он знакомым, но вспомнить все не получалось, затем, когда попытался прикоснуться к нему — разлетелся на сотни, может даже миллион черных бабочек, которые растворялись где-то в пустоте. После, услышал до боли знакомый голос отовсюду:
— Ты хочешь жить?
— Возможно, было бы неплохо еще пожить, — поразмышляв над этим минутку, все же ответил я.
— Тогда ты должен вспомнить кое-что, — голос был очень знакомым, но вспомнить никак не получалось, — с чего ты начал свой путь киллера?
— В подростковом возрасте спас маленькую девочку от маньяка, и что? — спорить с голосом судьбы могу, наверное, только я. А собственно, что терять-то?
— Он начался раньше, подумай снова.
— Хех, тогда даже не знаю, все началось после того как я ее спас.
— Обещание, — намекнул мне голос, и я начал постепенно соображать и понимать, о чем идет речь.
— Я дал обещание другу. Если не ошибаюсь, дал обещание еще кому-то, — смутно припоминал я, делая долгие паузы между предложениями. Несколько минут раздумий, и меня будто осенило, — Обещание! Мне было около пятнадцати, мы с другом гуляли по поселку, и он рассказал, что однажды его младшую сестру похитили, над ней поиздевались и выбросили в лес. Когда девочку случайно нашел лесник, он отнес ее в деревню. На ней были следы от побоев и не только, также, с тех пор, до этого жизнерадостная девочка не проронила больше ни слова и прочно замкнулась в себе, отказывалась есть, на контакт вовсе не шла, потеряла вообще интерес к жизни и реакцию на окружающий мир. Для восстановления, родители увезли ее в город, оставив сына с дедушкой и бабушкой присматривать за домом. Тогда я дал ему обещание, что убью тех, кто это с ней сотворил и сделаю все возможное, чтобы дети больше не страдали от таких тварей.
— Что было дальше, вспоминай, — тон голоса стал заинтересованным, он будто пытался натолкнуть меня на что-то.
— Через какое-то время, может через неделю или две, точно не помню, мы приехали в город навестить его сестру. Она постепенно восстанавливалась и шла на поправку, но возвращаться было еще очень рано, более того, психолог настаивал на том, чтобы они не возвращались вовсе, ведь место где все началось, может вернуть ей прежнее состояние, если не хуже. И вечером, когда мы шли к остановке, я услышал шорох в переулке, не придал бы этому значения, если бы не друг, попросивший проверить. В тот вечер, мы спасли еще одного ребенка. На удивление, преступность тогда была хоть и не высокой, но подобные случаи в какой-то промежуток времени случались несколько раз. Девочке было примерно пять лет, она держалась молодцом и быстро успокоилась, когда на ее глазах был убит преступник. Я убил его по случайности, и скорее всего из-за сильной злости на таких подонков. Но на тот момент, больше переживал за ребенка, хоть и первое убийство не прошло бесследно, несколько бессонных ночей, кошмары, руки тряслись, но это было потом, в первую очередь я кинулся к девочке:
«- Ты в порядке? Сильно испугалась? — Боясь притронутся к маленькой и хрупкой на вид девочке, прячущей слезки под недлинной челочкой, спросил я. Быстро вытерев слезки руками, она шмыгнула носом и посмотрела на меня, своими большими глазами голубого цвета, что было для меня завораживающим явлением, ведь кроме карих глаз, на тот момент других я не видел.
— Дядя, а он больше меня не обидит? — хриплым голоском спросила девочка, продолжая смотреть на меня все еще мокрыми, большими глазками с пышными, длинными ресничками. Она была словно куколка, пышноватое голубое платьице до колен выделяло глаза еще больше.
- Не обидит, больше нет, — ответил я, бережно стерев с пухленькой розоватой щечки слезинку, и тут, ребенок кинулся мне в объятия, бережно приобнимая маленькое чудо в ответ, я успокаивающе погладил ее по головке.
— Не дайте им меня в обиду больше, — все крепче обнимая меня, будто пытаясь спрятаться, шмыгнула носом девочка.
— Обещаю, тебя больше никто не обидит.
— Дядя, вы будете меня охранять? — все не отпускал ребенок.
— Конечно, — улыбнулся я, — давай я отведу тебя домой, к маме? Она уже волнуется, наверное, — предлагаю, дабы быть спокойным, что она больше никуда не попадет.
— Мама на работе, а братик учится, дома никого нет, а вдруг плохие люди снова придут? — едва не заплакала девочка. Еще немного и она меня точно задушит.
— Не придут, обещаю, — ободряюще улыбнулся я, хотя ребенок этого не увидел.
