Я еще раз оглядела комнату. Телевизор новый, но не престижной марки, так сказать, народная модель. Стол, стулья, диван явно приобретены в магазине, который позиционируется как продавец дешевой, качественной мебели. Только вот мне до сих пор не попадались хорошие вещи за копейки (нынче и за большие тысячи вам предложат барахло). Мебель, что украшала квартиру Ковригина, слепили из прессованных опилок. Плед, накинутый на диван, Марина явно купила в супермаркете, в отделе сопутствующих товаров, он стоит чуть меньше двухсот рублей, потому что сделан из постоянно электризующейся синтетики. Я тоже польстилась на подобный и была наказана за жадность – после первой стирки он пошел пятнами и порвался. И я сильно сомневаюсь, что родители, чья дочь посещает занятия в МГИМО, облагодетельствовали любимое чадо затрапезной «однушкой» в старой, дышащей на ладан блочной девятиэтажке, построенной в восьмидесятых годах прошлого века. Неужели богатый человек поселит девочку там, где нет консьержки и видеонаблюдения? Он разрешит ей ездить в загаженном лифте? Не позовет дизайнера для оформления интерьера?
– На каком курсе Марина? – задала я новый вопрос.
– Э… э… – замычал Женя, – э… э…
– Назови факультет, – велела я.
– Русской литературы, – обрадовался Евгений.
Мне стало смешно.
– Точно помнишь?
– Да, – уверенно ответил Слуцкий. – Она курсовую по Пушкину пишет.
– Может, ты неправильно расслышал, – усомнилась я, – и Марина обучается не в МГИМО, а в МГУ? – Я отлично знаю, что в Институте международных отношений факультета русской литературы нет и никогда не было.
– Я похож на идиота? – обиделся студент. – На фиг мне девка из университета. Они ж там нищие! Вот в МГИМО супергерлы, у каждой папаша олигарх, мать бизнесвумен. Мы с ней в клубе скорефанились.
Я исподлобья взглянула на Женю. В девятнадцатом веке французский писатель Оноре де Бальзак написал серию книг, среди героев которых был молодой, амбициозный, но нищий юноша, который приехал покорять Париж. Добиться успеха и богатства он решил, заводя романы с обеспеченными дамами. Одна ввела кавалера в высший свет, другая его одевала, обувала, кормила, на третьей, дочери весьма знатных родителей, альфонс женился. Сменились десятилетия, но молодых мужчин, желающих устроиться в этой жизни за счет слабой половины человечества, не стало меньше.
– И в каком клубе произошло ваше первое свидание?
– «Два кило», – чуть смущенно признался Женя. – Я ваще-то в такие не хожу. Отстой для гас-тарбайтеров и шлюх. Но у меня там приятель бармен, вот я и заглянул. Она у стойки сидела, сильно от остальных отличалась, платье дорогое, духи. Сказала, что на улице упала, каблук сломала, пришлось в ближайшее заведение зайти, в туалете грязь смывать.
– Давно вы знакомы? – улыбнулась я.
– Неделю, – спокойно ответил Женя.
Я встала:
– Спасибо за гостеприимство. Когда Марина вернется?
– Лекции у нее заканчиваются в пять, потом она в фитнес-клуб на Рублевке едет, к десяти дома будет, – выдал планы подруги Слуцкий.
Уже в дверях я не выдержала и спросила:
– Ты давно в Москве?
Глаза Жени забегали из стороны в сторону.
– Я коренной. С Тверской.
– Почему в общежитии поселился? – хмыкнула я. – Бесплатное жилье дают исключительно иногородним. Ты на каком курсе?
– На первом, – сник парень, – я сирота, родители умерли, дом наш блочный, три этажа, его расселяют, там воду и свет отключили, предлагают жильцам квартиры, но все очень далеко, за МКАД. Я привык около Кремля жить, вот и не соглашаюсь, жду достойный вариант. Меня ректор пожалел, временно дал общагу.
Следовало уйти, но я не сдержалась:
– И Марина тебе поверила?
– Я никогда не вру, – торжественно заявил студент.
– Все лгут, – пессимистично высказалась я, – вопрос лишь в том, зачем и по какому поводу. Женщины часто скрывают свой возраст, а я, например, постоянно говорю подругам при встрече: «Шикарно выглядишь, похудела, помолодела». Аптекарски чистая брехня, но злого умысла или корысти в ней нет ни грамма. Хочу сделать знакомой приятное, и все. Но ты другое дело. Деточка, на Тверской отродясь не было трехэтажных блочных домов.
Слуцкий дернул плечом:
– Ну… типа… не совсем на ней живу… Сбоку!
– С одной стороны там Никитская улица и многочисленные переулки, застроенные в прежние века, когда о блочных кубиках не имели понятия, с другой – Петровка, Неглинная и, опять же, небольшие переулки, вроде Столешникова. Никакой массовой застройки. Еще учти, что в столице редко можно встретить трехэтажные панельные здания, это характерно для провинции. Да, сейчас в Москве стараются улучшить людям жилищные условия и действительно предлагают квартиры за Кольцевой. Но тех, кто не соглашается на быстрый переезд, не лишают ни света, ни газа, ни воды. Это запрещено законом. Охотно верю, что в каком-нибудь далеком городе местная власть способна на самоуправство, но в столице полно газет и телеканалов, которые охотно раздуют инцидент. Так откуда ты?
– С Москвы, – уперся Женя.
