Из паркинга лифт поднимался размеренно, бесшумно, ускоряя ритм её сердца с каждым этажом. Кровь разгонялась по венам, нагревалась, и, казалось, когда Анна увидит Бориса, она, будто огненная лава, расплавит её тело. Она посмотрела на себя в зеркало лифта: щеки порозовели, что, впрочем, украшало. Как же искусно Анна врала себе, маме, Отто! Как она сейчас собирается выступать перед этими людьми, если дыхание не слушается её?
Лифт открылся, и в холл вышла уверенная и красивая молодая женщина. Возрождаться из пепла ей в последнее время приходилось часто.
В просторном светлом зале собрались все. Колосовские – Михаил, Берта и Борислав – расположились на своих местах во главе стола. Рядом сидели другие акционеры холдинга, правая рука Борислава и его доверенное лицо Виктор Поляков, сотрудники экономического отдела, а также новый начальник, которого Анна видела в первый раз.
Михаил Александрович поприветствовал коллег и объявил собрание акционеров открытым. Он начал ещё что-то говорить, но Борис его не слышал: при виде Анны тянущей болью в сердце отозвались воспоминания. Он жил легко, не вспоминая о ней, но своим появлением Анна разбередила рану. Хотя рана у неё. А у него только страсть. Или ответственность, или что-то ещё, неведомое ему…
Анна сидела пунцовая. Она отпила глоток воды из стакана, но дыхание не унималось. Казалось, если оно не станет реже, она закашляется или задохнётся.
Любимый... Похоже, седых волос стало больше в его густой шевелюре. Все тот же карий глубокий взгляд... Как же ей не хватало его! Эти три месяца показались вечностью.
Слово взял начальник экономического отдела: мужчина средних лет, приятной наружности по имени Горцев Игорь Валентинович. В суть экономического отчета вникать было бессмысленно, но одна удручающая деталь привлекла внимание Анны...
– Экономический отдел провёл ещё одну проверку не только за этот год, но и за прошлый. Сведения, которые подал Юргис Вацлавич на последнем собрании акционеров, оказались недостоверными, – промолвил Горцев.
– Господи... – Анна была не в силах сдержать эмоции.
– Мы подтвердили свои опасения, опираясь на независимую аудиторскую, финансово-экономическую проверку, – продолжил Горцев. – И обнаружили расписки, в которых поручителем выступила жена Раудиса, – Анна Рауде...
Все, кроме Анны, были ознакомлены с этой информацией, реакции присутствующих не последовало.
– Получается, именно эти расписки он привозил мне в университет? А я бездумно их подписала? – Анна закрыла лицо руками.
– Неужели вы и, правда, были не в курсе, что ваш муж оформлял займы у холдинга для своих нужд? – вмешался в диалог Михаил.
– Нет, конечно! Я никогда не подписала бы! – Анну удивило подозрительное молчание Берты. Это было очень странным. – Он сказал, что это документы о продлении трудового договора, – Анна боялась задать следующий вопрос, ответ на который отрезвил её, словно ледяной душ.
– Сумма его займа около двадцати миллионов рублей... – предвидя вопрос, оглушил её Горцев.
Анна замерла на миг, не в силах сдержать слезы. Как?! Как он мог так поступить с ней? Ему оказалось недостаточно ограбить фирму за счёт займа, ловко подставив свою жену?
– Значит, мой долг вырос на двадцать миллионов? – обреченно спросила Анна. – И я буду в вашем подчинении до конца жизни?
У Бориса сжалось сердце от её слов отчаяния.
– Анна Александровна! Я считаю, и, надеюсь, руководство поддержит меня, вам не нужно ничего отдавать, – уверенно произнёс Борис. Берта по-прежнему молчала. Либо она ждала окончания собрания, чтобы выплеснуть своё негодование, либо её определённо подменили. Анна с благодарностью посмотрела на Бориса.
– Борис, к сожалению, не получится, – ответил Михаил Александрович. – Копии расписок вчера забрал следователь. Согласно этим распискам, финансовые притязания холдинга должны быть удовлетворены поручителем Юргиса, таков закон, – от его слов Анна окончательно сникла. – Но есть и хорошая новость! Анна, ты не обязана возвращать средства, выведенные на подставные фирмы. Доказательств причастности нет и, надеюсь, не будет. Нам, по всей видимости, придётся смириться с потерей.
– Михаил Александрович, спасибо! Кстати, мне есть что вам сказать и предложить, – оживилась Анна.
– Погодите. Давайте после перерыва, – вежливо прервал её Михаил.
Анна подошла к кулеру, налила себе стакан воды и, смущаясь, отошла в дальний угол зала – поближе к открытой террасе. Ни к кому подходить и мило беседовать не хотелось, неоплаченный долг тяготил её.
– Анечка, как дела? – Борислав подошёл бесшумно и так близко к ней, что закружилась голова. Он протянул бокал с её любимым апельсиновым соком.
– Спасибо, Борислав Михайлович, живу потихоньку, что мне остаётся? – ответила она. Ему не нужно знать, как она страдала все это время, ходила на допросы, бегала по ученикам вечерами. Он спросил не для того, чтобы она ответила.
– Скажи мне, пожалуйста, мне, правда, не все равно. Если ты нуждаешься в помощи, я готов, только скажи, – решительно настроенный Борис с нежностью смотрел на неё.
