Осень опускалась на город быстро, настойчиво, поливая его ледяными дождями, обдувая холодными ветрами, замораживая. Анна каждый день искала возможность узнать о состоянии Бориса. Единственным человеком, который с готовностью рассказывал о нем, была Алина. Близкая подруга Марины и дочь Бориса всегда отвечала на телефонные звонки Анны, начинающей свой день мыслями о нем, моля Бога даровать жизнь любимому.
Работа языкового центра была приостановлена в последний месяц. Анна отказалась от учеников, заявок на тендеры, переводов. Её сотрудники, словно овечки без пастыря, ждали возвращения начальницы.
В один из осенних хмурых дней ей позвонил директор «Альянса» Владимир Крылов:
‒ Анна Александровна, добрый день! Извините за беспокойство, я понимаю, что вы в отпуске...
‒ Владимир Николаевич, я выхожу на работу. Если мои услуги вам ещё интересны, я приеду.
‒ Спасибо! Ещё как интересны. Жду вас в понедельник к обеду, ‒ ответил Крылов и коротко объяснил предмет обсуждения.
Анна, окрылённая хорошими вестями из больницы о тяжёлом, но все же стабильном состоянии Бориса, позвонила Машеньке и Андрею Валентиновичу. Их работа должна возобновиться с понедельника.
Включиться в работу оказалось очень трудно, даже мучительно: Аню не оставляли мысли о здоровье Бориса.
Ей уже неважно было, с кем он будет жить, кого любить, чьего ребёнка воспитывать и заботиться. Лишь бы видеть его украдкой, издали... Живого...
Мысли о причине покушения не отпускали её. Значит, Боря что-то знал? Или ограбление холдинга и покушение на одного из его владельцев не связаны? За что его хотели убить? Неужели Борис участвовал в финансовых махинациях?
Утро понедельника выдалось хмурым и дождливым. Октябрь поливал Красноярск дождями, монотонными и холодными, рисуя на окнах узоры струящейся водой. Иногда ранним утром уже чувствовалась зимняя прохлада, рассыпающая иней на крышах и стёклах машин.
Анна проснулась довольно рано, чтобы заставить себя позавтракать. Машинально сделала лёгкий макияж и укладку, наскоро оделась. Сотрудники встретили Аню с букетом красных роз, искренне радуясь её возвращению. Андрей Валентинович смотрел с едва скрываемым сочувствием и болью, отчего ей показалось, что он был в курсе произошедших в её жизни печальных событий. Никому из них она не открыла причины своего скоропалительного отпуска. Бледная, немного похудевшая, Анюта со рвением готова была приступить к работе.
В её планы входило расширение офисного помещения: с нового учебного года в языковом центре появились ещё несколько преподавателей, готовых обучать школьников и студентов испанскому и французскому языкам.
Хозяин здания приехал вовремя, захватив заранее составленный его юристом договор аренды. С этого дня языковой центр занимал весь этаж. Ранее закрытые помещения нуждались в благоустройстве, мелком ремонте и оснащении, и Анна с головой окунулась в хлопоты, связанные с бизнесом.
Воспоминания о том, как они с Юргисом поддерживали Борю после смерти его жены, как заставляли, вопреки всему, продолжать жить, карабкаться, не опускать руки, обязывали и её отбросить уныние, тоску и малодушие. Ведь Борис жив! Значит, его восстановление ‒ дело времени…
Берта по-прежнему не отходила от брата. Она дежурила в реанимации вместе с родителями и его дочерью, разделившими с ней заботу. Его периодически отключали от аппарата искусственной вентиляции лёгких, но ожог верхних дыхательных путей и множественные переломы рёбер в сочетании с травмой грудной клетки создавали огромный риск возникновения отёка легких или кровотечения. Дышать самостоятельно длительное время Борис не мог, и врач принял решение не отключать аппараты в ближайшее время.
Лисицына не ошиблась в отношении Ирины. Вид тяжелобольного раненого любовника её удручал. Распечатка телефонных звонков Ирины никакой информации следствию не дала, во всяком случае за период, близкий к взрыву. Валентина периодически видела её в палате Бориса, только участия в уходе за ним она не принимала. Похоже, её чувства не были глубокими. Однако Берта закрывала на это глаза, доверяла ей и спокойно оставляла дежурить ночью. Начальник следствия Орлов запретил родителям Бориса пускать посторонних, опасаясь повторного покушения.
Михаил скрывал от коллег, друзей, чиновников, звонивших ему, подробности взрыва, держа в тайне местоположение сына. Близкие не оставляли Бориса ни на минуту, дежуря по очереди.
В один из пасмурных дней в палату к Борису приехала Ирина, чтобы сменить Берту. Она выглядела уставшей, бледной.
‒ Ирочка, дорогая, спасибо, что так рано. Я измучилась! Он стонал во сне, периодически пытался сам дышать, но не мог, ‒ Берта заплакала, ‒ с ним постоянно нужно быть рядом...
Ирина сняла плащ, поставила сушить зонт, и, отбросив рыжую копну, обняла Берту.
‒ Берточка, моя хорошая, я помогу! Я останусь до самого утра, не волнуйся. Что говорит врач? ‒ спросила Ирина, убирая волосы заколкой и накидывая халат.
‒ Он говорит, что Боре рано дышать самому. Слишком высокий риск отёка лёгких.
