– Сегодня вас ждет увлекательное приключение. Вы глубже заглянете в тот мир, который видите каждый день и не замечаете. В мир растений.
Солнце здорово припекало. Прогретая сочная июньская зелень сладко пахла и дурманила голову. Если бы не ветер и тень от растущих возле корпуса лип, то ребята изнывали бы от жары. В теньке знойная немогота не доставала их. Одетые в разноцветную летнюю одежку, как конфетное ассорти, они стояли, переминаясь с ноги на ногу, и внимательно слушали Потапова. Глеб Александрович прогуливался из стороны в сторону, размахивая сачком, будто дирижируя ансамблем шумящей на ветру листвы.
– Кто знает какие-нибудь полевые цветы? – спросил Глеб Александрович.
– Ромашки, – звонко ответила Маринка, из-за белого платья и желтой панамки сама похожая на ромашку.
– Правильно!
– Алтей, – сказал Савва, который стоял рядом с Макаром.
– Молодец, Савва, – похвалил Потапов.
Чересчур хмурый Савва, с зачесанными на бок волосами, в темно-зеленой рубашке и коричневых шортах, был похож на пионера-героя с плаката, вылитый Коля Мяготин. Савву Макар почти не знал. В лагерной жизни они не пересекались: были в разных отрядах, жили в разных корпусах.
Макар провел рукой по своему белобрысому ежику волос и зажмурился, оттого, что луч солнца, просочившийся сквозь листву, попал прямо в глаза.
– Гладиолусы, – крикнула Люська из четвертого отряда, любительница повыеживаться. Макару Люська нравилась, хоть и задирала постоянно нос, потому что у нее была настоящая косметика и духи «Красная Москва», которыми пользоваться ей, понятное дело, запрещали, но это ничего не меняло, и на танцплощадке Люську можно было учуять за километр.
– Гладиолусы – это не полевые, – продолжил Потапов, – Мы сейчас про полевые цветы говорим…
– А какие? – надулась Люська. – Огородные что ли?
– Садовые, причем родом из тропиков и субтропиков, – влез Савва, Люська надулась еще больше.
– Сейчас я буду называть полевые цветы, – продолжал Потапов, – а вы хором говорите, когда услышите знакомый цветок: знаем!
И началось:
– Душица, зверобой, клевер, ромашка, василек, мак, лютик, ландыш, подснежник, одуванчик, валериана, мята, кипрей, лен, колокольчик, дикий лук…
Иногда хором ребята кричали: знаем! Иногда – вразнобой. Какие-то названия были совсем незнакомы. Наконец Потапов остановился, то ли цветы полевые закончились, то ли он устал их называть. Он ненадолго задумался, будто вспоминая еще названия, а потом сказал:
– Многие из этих цветов используют, как лекарства.
– Мне мама постоянно подорожник на коленки ляпает, если я обдеру, – сказал коротышка Гошка, похожий на Димку из фильма «Р.В.С.», коленки у него и сейчас были ободраны.
– Правильно. Подорожник – лекарственное растение. Кто еще какие лекарственные растения знает?
Ребята вразнобой стали называть растения. Потапов кивал, наконец, взмахнул сачком, как бы останавливая детский хор и сказал:
– Наш поход будет не только увлекательным, но и познавательным. Мы пойдем на луг. На этом луге каждый из вас должен будет найти растение. Не обязательно цветок, но непохожее на то, что уже нашли другие. То есть растения у всех должны быть разные! Каждому из вас я расскажу, чем это растение знаменито. Может быть, оно полезное, а может и вредное. И такие тоже бывают. По возвращению в лагерь, мы все засушим, а в следующий раз выпустим стенгазету, куда наклеим засушенные растения и к каждому напишем описание. Все понятно?
– Да! – закричали ребята.
Организованной толпой, во главе с Глебом Александровичем, ребята зашагали на выход с территории лагеря. Выйдя за ворота лагеря они дошли до угла забора и направились по тропинке вглубь леса.
В лесу было безветренно. Тропинка петляла между высоких сосен, пахло смолой и хвоей. С натужным гулом, будто немецкие бомбардировщики, проносились мимо шмели. Перелетали от куста к кусту бабочки. На самом верху, где все же гулял ветер, нехотя поскрипывали и потрескивали ветки. Где-то в глубине леса стучал дятел, и считала чьи-то оставшиеся годы кукушка.
Макар шел самым последним и заметил, как Вовка Долин, нелюдимый паренек из Люськиного отряда, нырнул с тропинки в кусты. За ним как раз шла Люська со своими подружками.
– Глеб Саныч! – крикнула одна, но Люська одернула ее за руку, не дав закончить.
– Что? – отозвался Потапов.
– А долго еще идти? – спросила Люська.
– Недолго! Вы что, уже устали? Дышите, наслаждайтесь, смотрите какая красота! – он раскинул руки в стороны и задел дирижерским сачком кусты. Оттуда вспорхнула птичка, взгляд Потапова устремился следом. И он уже забыл про девочек.
Вовка Долин был сам по себе, вечно старался избегать массовых мероприятий и сторонился скопления детей. Даже в столовой Вовка умудрялся садиться с краю. Люська рассказывала, что у него дома случилось что-то страшное, оттого он такой. И вожатые на многие его закидоны закрывали глаза.
