— И этого Вейку Яаскеляйнена мы так и упустили, значит! — огорченно пробормотал Лев Иваныч.
— Почти наверняка он ринется в Питер, — сказала Алёна. — Об этом у них с Имой шла речь. Кроме того, ему нужно будет обратиться к врачу за антирабической вакциной. После того как Сильва его покусала в переулке Клитчоглоу, он начал делать уколы. От физического напряжения вирус бешенства может активизироваться, а Вейка отсюда бежал со сверхзвуковой скоростью! И вряд ли вакцину с собой взял, он же не знал, что тут произойдет!
— После Сильвы уколы от бешенства? — так и взвился Шамрай с оскорбленным видом. — Да ей все прививки сделаны!
— Но Вейка-то этого не знает! — сказала Алёна.
Шамрай усмехнулся и взялся за телефон. Надо думать, отдавал приказы задержать Вейку.
— Вот так, Алёна Дмитриевна, — сурово сказал Лев Иваныч, — вечно из-за ваших выдумок людям хлопоты. Носила бы браслет да и носила, нет, расширять вздумалось!
— Моего брата не убили бы, — вздохнул Данила.
— Ага, и банда разбойничья осталась бы не раскрыта, — невинным голосом сказала Алёна.
— Между прочим, молодой человек, — сурово вмешался Шамрай, — если вы думаете, что могли бы оставаться женихом моей племянницы, состоя в преступной группировке, вы глубоко ошибаетесь, понятно? Не хочу оскорблять память вашего покойного брата, но только что было сказано: через эту ювелирную мастерскую много темных дел проходило. Козьма Прутков выразился: «Не ходи по косогору — сапоги стопчешь». А я бы сказал — не ходи по преступной дорожке, не то с жизнью простишься.
— Это да… — вздохнул Данила. — Вы правы… у меня от всего этого голова кругом идет, не соображаю, что говорю. Я вообще дураком оказался. Я ведь даже думал, что вы с этой бандой тоже связаны, — виновато посмотрел он на Алёну, — поэтому и пошел к Александру Викторовичу и начал за вами следить…
— Приехали! — невесело усмехнулась Алёна. — Своя своих не спознаша. Я вас понимаю, Данила. Я и сама себя чувствую виноватой. Вы читали «Тамань» Лермонтова? Помните, как герой чувствует себя виноватым за то, что разворошил гнездо контрабандистов? Так и я со своим браслетом…
— Эффект бабочки! — с ученым видом знатока сказал Лев Иваныч. — Слышали о таком? Махнула бабочка правым рукавом — разлилось озеро, махнула левым — по озеру поплыли лебеди…
— Да какие у бабочки рукава, скажи на милость? — расхохотался Шамрай. — Это вроде бы лягушка рукавами махала…
— А у лягушки какие рукава? — ехидно осведомился Лев Иваныч. — Бабочка не рукавом махнула, это я оговорился, конечно, а крылом! А у лягушки крылья есть? Ну скажи, есть у лягушки крылья?!
— Вроде нету… — неуверенно пробормотал сбитый с толку Шамрай.
— Ничего, — покровительственно махнул рукой Лев Иваныч. — Она, — последовал новый кивок в сторону Алёны Дмитриевой, — тебе все объяснит и про крылья, и про лягушку, и про то, кто там каким рукавом машет, и про мельницы всякие, и сказочку расскажет, и песенку споет, а заодно поможет кубок преступлений распутать. Так что смотри, Шамрай, не упусти своего счастья!
И Лев Иваныч, грохоча по разбитому полу водокачки каблуками тяжелых, подкованных берцев, пошел на улицу. За ним потянулась его команда, унося мертвую Иму, уводя связанного Серого и поддерживая перебинтованного, но, к счастью, вполне живого Виталия.
— Погодите… — растерянно проговорила Алёна, опираясь на руку Шамрая и поднимаясь. Все тело у нее застыло и ломило. — Ой… А что мы тут искали-то, под звездами… под кривой старухиной скатеркой?!
— Ой, — сказал и Шамрай. — Совершенно забыли! — И схватил за рукав Серого. — Ну ты, колись дальше, коли начал.
Выражение лица Серого — о, было что-то неописуемое…
— Вот зараза, — буркнул он, глядя на Алёну. — Вот же зараза! Вспомнила-таки!
— Понятно, — хмыкнул Шамрай. — А ты думал, никто ни о чем не вспомнит, ты нам тут зубы заговорил, а потом вернешься и заберешь сокровище? Как бы не так! Мы все время о нем помнили, верно, Лев Иваныч?
— Само собой, — сказал Муравьев, явно бодрясь. — А как же? Я выходил только посмотреть, какая обстановка на улице. А сейчас начинаем подъем крышки. Эту, что ли, поднимать? — Он крепко потопал по круглой крышке, над которой на стене серебрилась надпись
— Погоди ты, Лев Иваныч! — прикрикнул Шамрай. — Ты ее своим весом так вобьешь, что никакими силами потом не поднимем!
Лев Иваныч попятился от крышки и сделал знак рукой:
— Куйбышев, приступай.
Алёна тихо ахнула.
Подошел огромный парень, ничуть, ни статью, ни лицом, не напоминавший своего однофамильца-революционера. В руках у него было что-то вроде монтировки. Один ее конец он попытался подсунуть под крышку люка, но ничего не получилось.
— Ну что ты там возишься?! — проворчал Лев Иваныч, явно сконфуженный неудачей своего бойца. — Придется взрывать.
— Ты что, Лев Иваныч?! — конфиденциальным тоном поинтересовался Шамрай. — Да все эти развалины тогда рухнут — нам вовеки крышки не поднять из-под тонн кирпича.
— Нет-нет, не надо взрывать, крышку надо просто повернуть! — подсказала Алёна. — Вот в эту выемку что-то вставить и повернуть… может быть, получится?
