Странная она — тетя Юля. Ведь всем известно, что счастье всегда приходит к хорошим людям. И необязательно в ночь со вторника на среду. И необязательно в октябре. И необязательно в дождь. Но обязательно вдруг…
О, боже.
Агата только что понюхала меня и стала закапывать! Я в ужасе. Тоже себя всю понюхала… ну вроде б НИЧЕГО такого необычного.
Брускетте дала себя понюхать. Брускетта тоже нормально отреагировала.
Ааа. Агата спалилась!
Она очень любит лазерную указку. Фанатка побегать за лазерным пятнышком туда-сюда.
У нее даже есть специальная интонация для того, чтобы намяукать себе минуты три лазерной указки.
Поскольку это указка Питона и играет с Агатой лазером только Питон, она подходит к нему с очень специальным лицом и очень «мимимяу» говорит.
К этому мы привыкли.
Но мы понятия не имели, что они (эти кошки) настолько различают человеческую речь.
Вот прям сейчас минуту назад Питон про что-то и очень вскользь говорит: «Ну, туда надо ЛАЗЕРОМ посветить…»
И вдруг Агата, до этого спящая мирно и спокойно, просыпается, бежит со всех лап к Питону и орет: «Мимимяу мимимяу укааазка лааазер играаать».
Ну как бы понятно, что если ее раза два-три позвать по имени, она приходит. И что какие-то другие человеческие слова и интонации вроде «иди есть, Агата», «зайди в дом», «не жри муху» и «аааа, сволочь хвостатая» и проч. она понимает.
Но вот так в потоке человеческой речи расслышать слово и его распознать… Это что-то новенькое.
Главное, что у нас нет с Агатой конвенциональной фразы про лазерную указку. Мы не кричим ей: «Агата, лазер».
А тут она просто сама самостоятельно соотнесла слово со значением.
Случайность? Может быть, может быть…
Любознательный Брускетониц только что обнаружил, что зарядка из Мака вынимается путем простого удара лапой по проводу.
И это прикольно.
Чпок. И вылетает оно.
И мамо тут же начинает говорить смешные слова и пихать эту маленькую хвостатую штуку обратно в свою любимую блестящую штуку…
Чтобы Брускетониц снова мог лапой и чпок… Похоже, эти нелюди из аппла никогда не имели кошек!!!
Была шапка у меня с помпоном. Серенькая шапка, помпончик серо-коричневенький, из какого-то мертвого зверька, пушистый, милый.
Шапку я куда-то задевала и забыла о ней напрочь, как я обычно и делаю, чтобы не искать и не расстраиваться попусту.
Я забыла, а Брускетта нашла. Саму шапку спасать ей, видимо, было лень и ни к чему, так что она из пыльных задиванных завалов эвакуировала самое ценное — помпончик.
Уж как она там исхитрилась его оторвать от собственно изделия — не знаю, но исхитрилась. И счастливая абсолютно всю ночь гоняла зашорканный серенький меховой кусочек по дому. И пищала от счастья.
Но я это сейчас вам говорю, почему Брускетта пищала. Ночью же я думала, что она просто так пищит. И просто так валяется по полу.
А вот утром, когда я раскрыла глаза, когда увидела лежащий в сантиметре от моего носа меховой, обслюнявленный, обжеванный, пыльный серенький НЕЧТО… вы же понимаете, что я на это сказала, да? И как?
Рядовой Иванов с его оловом были бы мной довольны.
Через минуту я поняла, что это все же не труп мыши… Но минуты было достаточно для того, чтобы день не задался.
Вот… опять гоняет, и жует, и писчит.
Пятнистая гиеновидная Хвостатень-Брускетень окошилась окончательно.
Приходит ночью, бесцеремонно спихивает Агату с питоньей головы, залазит туда сама и принимается свиристеть, как подорванная.
Агата некоторым образом недоумевает минуты три, потом спихивает Брускетту, забирается на «самое главное кошачье место в доме» и мурчит по-агатьи, настойчиво и сурово.
Брускетта топчется туда-сюда какое-то время, потом начинает опять подталкивать уже дремлющую Агату в бок башкой. Та сваливается. На голову Питона забирается Брускетта.
Агата просыпается, понимает, что ее спихнули, делает возмущенно «мяхххфрр» и восстанавливает справедливость…
Ну, где-то через час этих упорных и утомительных рокировок кто-то из девок сдается и с обреченным вздохом забирается на меня. Я не такая приятная на ощупь, как Питон, — но хоть что-то. Не купе, так плацкарт…
Да! Мы очень хотим третью. Но у меня чот с моими здоровьями история никак не выстроится, а это важно.
Агата опять спалилась. Она ж у нас «старенькая и немощная» кошечка. Ее надо на ручках. На меня она запрыгнуть не может — силушек нет. К воде (а вода у нас отдельно стоит на тумбе у крана) ее тоже надо по приказу поднимать. Воду немедля наливать свежую, лучше в стакан, лучше в хрустальный…
Потом ее оттуда по приказу надо снимать и переносить на диван.
С дивана она сползает, кряхтя и охая. Старенькая, короче…
И тут я сижу, она по полу бродит, кряхтит, требует на коленочки. Я отказываю. Она ругается. Я снова отказываю. Она меня последними словами… Я ей «иди отсюда». Она мне «а я на тебя нажалуюсь тогда». А я ей…
В общем, обычная утренняя перепалка. Мы так с бабулей ругались.
И вдруг на плите что-то шебуршит. Ну сковородка, что ли, как-то не так звякнула…
