В пятницу, второго зу-л-хиджже[742], я начал читать стихи Корана, которые надо повторять сорок один раз. В эти дни я свой стих:
разбил [на стопы] в пятистах и четырех размерах; по этому поводу мною был составлен [особый] трактат.
В этот день у меня опять /
В субботу первого числа месяца мухаррама[744] мы остановились в Куиле. Юсуф и Дервиш Али были оставлены Хумаюном в Самбале. Перейдя реку, они сразились с Кутбом Сирвани и несколькими раджами и, хорошо побив их, прислали много голов и одного слона. Мне доставили их, когда я был в Куиле.
В Куиле мы провели два дня, осматривая город. По приглашению Шейха Гурана мы стояли у него в доме. Он угостил нас и поднес нам подарки.
Выехав из Куила, мы остановились в Утрули; в среду мы переправились через реку Ганг и сделали привал в деревнях, окружающих Самбал. В четверг мы остановились в Самбале и провели там два дня, осматривая город, а в субботу утром возвратились из Самбала. В воскресенье я остановился в Сикандара, в доме Рао Сирвани, который предложил нам кушанье и служил мне. Еще до рассвета мы уехали от него. По дороге я под каким-то предлогом покинул своих людей и ускакал. Я ехал один, пока не оказался в одном курухе от Агры. После этого мои люди догнали меня и присоединились ко мне.
В воскресенье, шестнадцатого мухаррама[745], на меня напала лихорадка с дрожью. Приступ следовал за приступом, они тянулись двадцать пять-двадцать шесть дней. Я пил слабительное лекарство, и в конце концов болезнь прошла. Я очень страдал от бессонницы и жажды.
В дни болезни я написал три или четыре /
В субботу, двадцать восьмого сафара[746], прибыли мои тетушки: Фахр-и Джахан биким и Хадича Султан биким. Я выехал на лодке и встретил их выше Сикандар-Абада.
В воскресенье Устад Али Кули выстрелил ядром из большой пушки. Хотя ядро пролетело далеко, но пушка разорвалась на куски. Одним куском повалило толпу людей; восемь из них умерло.
В понедельник, седьмого числа первого раби[747], я поехал на прогулку в Сикри. Восьмиугольная суфа, которую я приказал воздвигнуть посреди озера, была готова. Мы поехали на лодке, разбили на суфе шатер и ели ма'джун.
Вернувшись после прогулки в Сикри, я вечером в понедельник, четырнадцатого числа месяца раби[748] первого, двинулся на Чандири, намереваясь начать священную войну. Мы прошли три куруха и стали лагерем в Джалисире. Дабы люди могли снарядиться и приготовиться, мы простояли там два дня. В четверг мы выступили из Джалисира и остановились в Анваре. Выехав из Анвара на лодках, мы прошли Чандвар и вышли на сушу; затем мы совершили несколько переходов и в понедельник, двадцать восьмого[749], остановились у переправы Канар.
В четверг, второго числа месяца раби' второго[750], я перешел через реку. Четыре или пять дней я стоял у переправы то на одной, то на другой стороне, /
Хотя Шейх Баязид еще не поднял открыто восстания, однако из его действий и поступков явствовало, что он имеет намерение восстать. По этой причине я отрядил и послал Мухаммед Али Дженг-Дженга в Канудж; он должен был собрать там людей Мухаммед Султан мирзы и находящихся там султанов и эмиров: Касим Хусейн султана, Бихуб султана, Малик Касима, Куки, Абу Мухаммед Найза база и Менучихр хана с его братьями и дарьяханцами, и повести под своим предводительством против непокорных афганцев. Им надлежало предложить Шейх Баязиду примкнуть к Мухаммеду Али, если Шейх Баязид с искренними намерениями явится и присоединится к его силам, то пусть идут вместе, а если он не придет, то, прежде всего, следует его разбить. Мухаммед Али потребовал несколько слонов; мы дали ему десяток слонов. После того как мы отпустили Мухаммед Али, Баба Чухра тоже получил приказ присоединиться к этому отряду.
