Говорили, что впереди находится скверная болотистая река, называемая Тус[842]. Ища переправу и прокладывая дорогу, мы пробыли на этой стоянке два дня. Для коней и верблюдов нашли переправу выше. Лафеты с грузом, как говорили, нельзя было там перевезти из-за неровного и каменистого дна. Однако я приказал переправлять груженые повозки /
В четверг мы выступили оттуда. Я проплыл на лодке до места впадения реки Тус в Ганг. Там, где эти реки сливались, я вышел из лодки, сел на коня и поехал вверх по берегу реки Тус. К пополуденной молитве я прибыл в лагерь к воинам, которые переправились через реку и расположились на стоянке. В тот день мы прошли шесть курухов.
Следующий день мы провели на той же стоянке.
В субботу мы выступили и, пройдя двенадцать курухов, снова вышли на берег Ганга у Нулиба. Оттуда мы прошли еще шесть курухов и остановились в одном месте выше Кинтита, а еще через семь курухов сделали остановку в Нанапуре[843].
На этой остановке Тадж хан явился с сыновьями из Чунара и засвидетельствовал мне почтение.
В эти дни от Мухаммеда Бахши пришло донесение, что мои люди и родичи, несомненно, едут ко мне из Кабула.
В среду мы выступили с этой стоянки и я осмотрел крепость Чунар. Пройдя один курух от Чунара, мы остановились.
В дни, когда мы выходили из Пиага, у меня на теле появилась язва. На этой стоянке один румиец применил способ лечения, недавно найденный в Руме. Он вскипятил в глиняном горшке перец, истолченный в порошок, и я поставил свою язву под горячий пар. Когда пару стало меньше я обмыл язву этой горячей водой. Лечение вызвало задержку на два звездных часа.
На той же стоянке один человек говорил, что на острове возле лагеря видели льва и носорога. Утром /
В этот день подул сильный ветер; от песка и пыли было много беспокойств. Вернувшись к судам, я сел в лодку и прибыл в лагерь. Лагерь находился в двух курухах выше Банараса. В зарослях около Чунара, как говорили, водится много слонов. Я хотел было выехать из ставки поохотиться на слонов, когда Тадж хан принес известие, что Махмуд хан стоит у берегов реки Сон. Я созвал беков и мы посоветовались, не совершить ли внезапный набег на врага. В конце концов было решено немедленно выступить и идти длинными и долгими переходами.
Выйдя со стоянки, мы прошли девять курухов и остановились у переправы Билва. С этой стоянки восемнадцатого числа[844], в канун понедельника, мы послали Тахира в Агру; он повез предписание на получение денег, пожалованных на содержание гостей, прибывающих из Кабула.
В тот день я плыл на лодке; мы сели в лодки еще до рассвета. Достигнув впадения реки Гумти, — а это река Джунпура, — в Ганг, я немного проплыл вверх по реке Гумти и снова вернулся обратно. Хотя река была узенькая, /
Проехав один курух ниже устья реки Джунпура, я осмотрел прошлогоднюю стоянку, с которой мы пошли на Джунпур. Вниз по реке подул попутный ветер; на одной бенгальской лодке подняли парус и привязали к ней большую лодку; она пошла очень быстро. Лагерь был расположен в одном курухе выше Мадан-Банараса; когда мы достигли этой стоянки, до конца дня оставалось два гари. Лодки, следовавшие за нами без остановки и шедшие скорее других, нагнали нас к молитве перед сном.
Будучи в Чунаре, я приказал Могол беку при каждом переходе измерять прямую дорогу танапом[845]. Всякий раз, когда я садился в лодку, Лутфи бек должен был мерить расстояние по берегу. Оказалось, что по прямой дороге [мы в тот день прошли] одиннадцать курухов, а по берегу реки — восемнадцать курухов,
Следующий день мы провели на той же стоянке.
В среду мы опять плыли на лодках и остановились в одном курухе ниже Газипура.
В четверг на эту стоянку явился Махмуд хан Нухани и засвидетельствовал мне почтение.
В этот день пришли донесения от Джалал хана, сына Бихар хана Бихари, от Фарид хана, [сына] Насир хана, и Шир хан Сура, а также от Адил хан Сура и еще некоторых афганских эмиров. /
