В четверг я покинул на лодке эту стоянку. [Раньше] я приказал спустить все лодки на воду и по прибытии велел привязать их в ряд, одна к другой. Их ряд оказался значительно шире реки; Хотя были собраны не все лодки, но так как в иных местах было мелко, в других — глубоко и течение было где быстрее, а где плавное, то лодки не пришлось долго вести в таком порядке. Между лодками показался гариал[850]. Какая-то рыба, испугавшись гариала, прыгнула так высоко, что упала в одну из лодок; ее поймали и принесли ко мне. По прибытии на стоянку я дал лодкам названия[851]. Большую «заслуженную» лодку, которую построили еще в Агре, до похода против Рана Санка, назвали «Асаиш». В том же году, перед выступлением войска, /
На следующий день, в пятницу, мы не выступили с лагеря, дела Мухаммед Заман мирзы были закончены; направляясь в Бихар, он отошел от нашей ставки на один-два куруха и остановился. В этот день он пришел и простился со мной.
Два лазутчика из бенгальского войска явились и сообщили, что бенгальцы под предводительством Махмуд-и Алама разбили берег реки Гандака на двадцать четыре участка и возводят насыпи. Афганцы с Султан Махмудом во главе, которые хотели переправить свои семьи и домочадцев на другой берег, не позволили это сделать и присоединили их к бенгальскому войску.
Получив такое известие, мы, имея в виду возможность войны, задержали Мухаммед Заман мирзу и послали в Бихар Шах Искандера с тремя или четырьмястами воинов.
В субботу явился человек от Дуду и ее /
В тот же день бенгальскому послу Исма'илу Мита был дан такой приказ: «На три требования, посланные ранее, что-то долго пишут ответ; напиши письмо: если они желают сохранить, нашу дружбу и расположение, нужно написать ответ поскорее»,
В канун воскресенья пришел человек от Тарди Мухаммеда, [сына] Дженг-Дженга, который сообщил, что утром в среду, пятого ша'бана[852], когда его дозорные подходили к Бихару с одной стороны, шикдар[853] Бихара бежал из дальних ворот города с другой стороны.
В воскресенье мы снялись с лагеря и остановились в уделе Ари. На этой стоянке пришло известие, что войско из Харида с сотней или полутора сотнями лодок стоит на той стороне реки Сару, при впадении Сару в Ганг. Так как у меня с бенгальцами было нечто вроде мира и я в таких делах, ради счастья, всегда выдвигал вперед дело примирения, то, хотя бенгальцы совершили неучтивость и встали у нас на дороге, я всё же счел нужным соблюдать свое всегдашнее правило: было решено отпустить посла бенгальца Исма'ила Мита в сопровождении Муллы Мухаммед Мазхаба /
В понедельник посол бенгальца явился засвидетельствовать почтение и ему было сказано, что он может уезжать. При этом было упомянуто, что «ради отражения врага мы будем ходить то в ту, то в другую сторону, но принадлежащие вам земли и воды не потерпят при этом никакого вреда или ущерба. Так как первое из наших трех условий гласило: «Скажи войску Харида, чтобы оно ушло с нашей дороги и вернулось, в Харид», то пошлите с ними нескольких тюрков, которые проводят их до Харида и доставят жителям этой области успокоительные грамоты. Если они не отступят от переправы и не оставят своих неподходящих слов, то пусть считают самих себя причиной всякого зла, что падет им на голову, и виновниками всего, что случится с ними дурного».
В среду я облачил бенгальского посла Исма'ила Мита в обычную почетную одежду, пожаловал ему награду и отпустил его; в четверг я послал Шейха Джамали к Дуду и ее сыну Джалал хану с успокоительными грамотами и милостивыми словами. В этот день явился один из нукеров Махим, который расстался с нею в Вали, на той стороне от сада Баг-и Сафа. Он доставил письма.
В субботу я имел свидание с послом из Ирака Мурад Курчи Каджаром.
В воскресенье Мулла Мухаммед Мазхабу были вручены обычные подарки для памяти и дано разрешение удалиться.
