Как известно, на рубеже XV — XVI вв., особенно в первой четверти XVI в., в Северной Индии полностью дестабилизировалась государственная налоговая система, в результате чего резко ухудшилось положение народных масс. По мнению индологов разных стран, в то время в Индии отсутствовало земельно-налоговое законодательство. Единственное упоминание о том, что во время правления Ибрахима Лоди (1517 — 1526 гг.) был издан фирман о сборе налога только зерном имеется в “Тарих-и Дауди”[42]. Отсутствие земельно-налогового законодательства и некоторые другие социально-экономические факторы натолкнули Бабура на идею написать сочинение, где были бы изложены основные нормы мусульманского закона. Так появился его следующий труд под названием “Мубайин” (1521 г.), написанный в стихах на староузбекском языке. Третья глава этой книги, озаглавленная “Китаб ат-закат”, полностью посвящена налоговой системе Средней Азии, Афганистана и Индии.
Бабур рассматривал своё сочинение как руководство для управления государством, положения которого должны были способствовать не только значительной стабилизации государственной налоговой системы, но как результат — улучшить положение народных масс и оградить их от бесчинства феодалов. Это сочинение Бабур посвятил сыну Хумаюну — своему наследнику, будущему второму правителю Индии в 1530—1556 гг.
Это произведение Бабур написал на староузбекском языке (тюрки). Как свидетельствуют исторические первоисточники, написанные в Индии в средние века, в этот период была заметна роль староузбекского языка — языка Алишера Навои, Бабура и его преемников. Староузбекский язык, наряду с персидским языком (дари) и языком урду, играл значительную роль в развитии искусства и литературы Индии в XVI — XVII вв. и занимал почётное место. Многие представители исторической науки и литературы из числа ближайшего окружения Бабура — Ходжа Калан, Шейх Зайн, Турдибек Хаксар, Байрам-хан и другие[43] писали свои труды также на староузбекском языке. На староузбекском языке были написаны не только “Бабур-наме” и трактат “Мубайин”, но и стихотворный диван, условно названный нами “Индийским диваном”[44], составленный самим Бабуром, хранящийся в настоящее время в Рампуре в библиотеке индийского набоба.
В книге “Хумаюн-наме”, написанной дочерью Бабура Гульбадан-бегим в Индии в эпоху Акбар-шаха, имеются целые предложения на узбекском языке. Известно, что и сыновья Бабура — Хумаюн и Камран также владели двумя языками. Это подтверждают дошедшие до нас диван Камрана мирзы, литературные антологии, в которых приводятся несколько рубай и отрывки из поэтических произведений его, написанные на дари и тюркском языках[45].
В книге Сейди Али Раиса “Мират ал-мамалик” (“Зеркало стран”), жившего некоторое время при дворе Хумаюна, приводятся имена многих поэтов, сочинявших великолепные газели на языке тюрки. Например, Хушхал-бек, Мирза Абдурахман, Мулла Ерий (владетель Синда).
Бабур придавал большое значение правописанию, стилистике и произношению. В одном из писем на имя Хумаюна, отправленном в Кабул, он делает ему резкие замечания за грамматические ошибки и сложный стиль письма. Он пишет: “Почерк твой, правда, можно прочесть, если потрудиться, но очень неясен, а никто ещё не видел муамма (загадки — С. А.) в прозе. Правописание у тебя неплохое, но и не очень правильное: ты пишешь “илтифат” через “та”, а “ку-ландж” через “я”. Почерк твой хоть и с трудом, все-таки читается, но смысл не вполне можно понять из-за неясных слов. И ленишься буквы выводить ты, наверное, думая: “Напишу поизысканней!” и потому получается темно. Впредь пиши проще, ясным и чистым слогом: и тебе меньше будет труда и тому, кто читает"[46]
Сам Бабур в “Бабур-наме” последовательно придерживался этого принципа, написав свой труд простым, общедоступным языком, избегая при этом все формы изысканного стиля.
Изучение отдельных дошедших до нас исторических первоисточников свидетельствует о том, что староузбекский язык играл заметную роль не только в области культурной жизни Индии в эпоху Бабуридов, но в отдельных случаях употреблялся как официальный язык в оформлении важных государственных документов.
