Естественно, я привезла старушку к себе. Олега уже восемь дней не было в городе. Накануне вечером мы созванивались, и ждали его через три дня. Войдя в квартиру, я включила свет и прямо в обуви провела Маргошу в спальню. Сняв пахнущие дымом вещи, я уложила ее и укрыла одеялом.
– Ну же, Маргарита Филипповна, все будет хорошо, – приговаривала я, поглаживая сухую старческую руку. Мне было ее ужасно жаль. Сейчас наша Маргоша, всегда такая бодрая и деятельная, казалась маленькой и больной.
Она не откликалась и мне стало страшно. Выйдя на кухню, я позвонила в "скорую помощь" и, объяснив ситуацию, пригласила врача. Через двадцать минут приехала фельдшер средних лет, профессиональным взглядом осмотрела пострадавшую, сказала, что внешних травм нет, следов ударов тоже.
– У нее шок, – констатировала она, – надо бы психолога пригласить.
Выполнив свои обязанности, медик заполнила бумаги и уехала, а мы опять остались вдвоем. Я вскипятила чайник, напоила Марго и опять уложила. Что же делать дальше?
Услышав звонок мобильного телефона, я вздрогнула. С опаской глянув на экран, увидела, что это моя начальница, и с облегчением выдохнула. Я боялась, что позвонит Олег. Ольга очень эмоционально отреагировала на мой рассказ, охала и ахала, отматерила горе-террориста, и, наконец, позволила оставшиеся четыре дня не приходить на работу. Отключив телефон, я вернулась в комнату. Маргарита Филипповна лежала, глаза ее были открыты. Надо было срочно найти психолога.
Листая страницы толстого справочника, я услышала, как снова пиликает телефон. Звонила Анна Григорьевна. Наверно уже увидела в новостях про взрыв, звонит за дополнительной информацией. Я нажала зеленую кнопочку.
– Здравствуй, Наташенька! – голос у Анны Григорьевны был подозрительно тих. Впрочем, мне сейчас все казалось подозрительным.
– Здравствуйте, Анна Григорьевна!
– Наташенька, – Анна Григорьевна продолжала пугать меня странностью речи, – не могла бы ты, когда будешь свободна, помочь мне?
– Да, конечно, Анна Григорьевна, постараюсь поскорее приехать. А что случилось?
– Понимаешь, дорогая, я… – тут она замолчала – я попала в больницу.
Сердце пропустило один удар и, кажется, подскочило давление.
– Вы – что? – я уже кричала в трубку
– Понимаешь, я хотела накормить собачку, а она укусила меня.
Я присела на краешек стула и прижала ладонь ко лбу. Час от часу не легче! Анна Григорьевна была в своем репертуаре! Она вечно подкармливала бродячих собак и кошек, а на подоконнике открыла столовую для птиц, отчего по утрам у нее постоянно стоял шум от ударов клювов голодных посетителей.
– Анна Григорьевна, с вами все в порядке? Вам противостолбнячную сыворотку ввели?
– Да, Наташенька, конечно! – свекровь была полна энтузиазма, – только вот…
– Только вот – что?!
– Я испугалась, поскользнулась и сломала ногу, – голос свекрови был полон раскаяния и сожаления.
Кажется, я на минуту потеряла сознание. Определенно сегодняшний день был одним из худших в моей жизни. Однако, нужно было собраться с мыслями.
– Анна Григорьевна, я скоро приеду за вами.
На ходу натягивая свитер и джинсы, я рассказала Марго про Анну Григорьевну и попросила ее подождать, пока меня не будет. Чтобы ей не было скучно, я включила телевизор и вложила в руку пульт.
Прыгнув в машину, через пять минут я была в приемном покое травматологического отделения, где ждала свекровь. Зрелище было удручающим – гипс ниже колена и толстая повязка на руке. Рядом стоял молодой доктор в нежно-фиолетовом больничном костюме и что-то объяснял ей. Я подошла, поздоровалась.
– Пострадавшей нужен покой, – объяснил травматолог. – В ее возрасте перелом лодыжки это серьезно. И еще, неплохо было бы найти собаку, которая напала на вашу маму и взять анализ на бешенство.
Увидев мои округлившиеся глаза, доктор попытался успокоить меня, что прививку поставили и все обойдется. Но слова про бешенство запали мне в голову, и я решила, что кусачую бродяжку надо обязательно отыскать.
Сев в машину, Анна Григорьевна принюхалась.
– Наташенька, а что это у тебя дымом пахнет?
Пришлось рассказать про Марго. Телевизор с утра свекровь не смотрела, поэтому историю со взрывом слышала впервые. Она ахала и охала, пугаясь моих рассказов. Когда я пожаловалась ей, что Марго в ступоре, она ненадолго замолчала.
– Ничего, – уверенно сказала Анна Григорьевна, – Маргарита сильная, она выкарабкается.
Даже и речи не могло быть, чтобы Анна Григорьевна осталась одна. Мы заехали к ней, набрали кучу нужных и ненужных вещей, которые должны были ей пригодиться. Около подъезда я осмотрелась.
– Ну и где ваша подопечная? – мне хотелось найти собачонку и покончить с этим.
Анна Григорьевна осмотрелась.
– Наташенька, а вон она, – протянув руку, она указала на маленькую собачку непонятного цвета. Животное на первый взгляд не выглядело больным. Собака деловито бегала вдоль дорожки, принюхивалась и, в общем-то, не казалась ненормальной. Я посвистела, она подняла голову. Я протянула, хоть и не без опаски, руку, почмокала губами.
