– Бог ты мой! Сейчас расплачусь! За что прощение просить, за что? За то, что она ни разу к вам не приехала? За это вы просите прощение? А у меня вы не хотите прощение попросить за то, что я из кожи вон лезу, чтобы вам угодить, а после вашей кончины, в знак благодарности, останусь на улице?
Мария Дмитриевна встала с кровати, взяла палку и, оперившись на нее, подошла к Ларисе. Хозяйка дотронулась до руки внучки.
– Поверь мне, Лариса, я люблю тебя больше, чем кого- либо. Я благодарна за то, что ты за мной ухаживаешь. И я не позволю, чтобы ты, мои правнуки и мой сын остались на улице. Тася получит всего лишь часть дома.
Лариса оттолкнула руку бабушки и отошла к окну.
– Да не будет она сюда приезжать! Как же вы не понимаете? Да как только вы помрете, на следующий же день она станет требовать денежной компенсации! И нам с дядей придется заплатить вашей драгоценной Тасе большие деньги! А где мы их возьмем? Вы хоть знаете, сколько сейчас в нашем поселке стоят дома? Вот тогда – то и придется продавать ваш родовой дом, только чтобы Тасеньке долг отдать!
Лариса присела на кровать и от отчаяния заревела. Мария Дмитриевна посмотрела на внучку и присела на кровать рядом. Она начала жалеть Ларису и успокаивать:
– Я это предусмотрела. Деньги есть у меня. Вы их отдадите Тасе и выкупите ее часть. Если так придется сделать.
Лариса резко подняла голову. Она вытерла слезы и удивленно переспросила.
– То есть как это? Вы уже и деньги подготовили? – Лариса нервно рассмеялась. – Что же это получается? Что – то я совсем ничего не понимаю. Зачем же вы тогда всю эту неразбериху затеяли с завещанием? Дали бы ей сразу денег! И не придется ничего делить!
Мария Дмитриевна постаралась объяснить Ларисе.
– Глупая, как же ты не понимаешь? Деньги тут ни при чем, это не главное. Я хотела ей показать, что она тоже Одинцова, часть нашей семьи, вот поэтому и включила ее в завещание, понимаешь? Когда от человека откупиться хотят – это грязное дело, а когда его в дом принимают и хотят с ним породниться – это уже другое.
Лариса вытерла нос, поджала нижнюю губу и сказала.
– Не узнаю я вас, прямо, вы как будто изменились за одну ночь. Про ценности какие – то говорите. Не похоже на вас. Видимо, правду люди говорят, что старческий маразм – дело страшное. Ладно, вы хоть скажите, где деньги лежат и сколько там?
Мария Дмитриевна увидела, что внучка так и не поняла ее. Она вздохнула, подошла к шкафу и взяла оттуда пакет, спрятанный за вещами.
– Вот здесь деньги, тут вполне достаточно, я с юристом говорила, он подтвердил.
Лариса взяла пакет, открыла его и пересчитала деньги. Женщина удивилась, как это бабушке удалось насобирать столько. «Не нашла она другого дела, на то, чтобы потратить их. Крыша протекает, дом трещит по швам, а она Тасе собирает!» – подумала про себя женщина, но вслух не сказала.
– Возьмешь их, когда время настанет, – утвердительным тоном произнесла Мария Дмитриевна. Она забрала деньги, сложила их в пакет и обратно положила в шкаф.
– Помолимся, чтобы цены на недвижимость не подскочили, – язвительно ответила Лариса и направилась к выходу.
Бабушка окликнула внучку.
– Ларис, не будь такой жестокой.
– Ваше воспитание,– ответила женщина и вышла с комнаты.
Глава XXVI
Вещи были собраны. Тася закрыла сумку и присела на кровать. Пора ехать. Больше ее здесь ничто не держит. В отношениях с Марией Дмитриевной прояснений было мало, но все же поступок с завещанием ее тронул. Отец вел себя как обычно, подтверждая свою беспомощность в этой жизни. Она все – таки подписала расписку и теперь не будет претендовать на дом и на денежную компенсацию.
Тася осмотрела стены комнаты. Уж не жалеет ли она, что отказалась от своей части наследства? – задала она себе этот вопрос, но практически сражу на него ответила, что нет. Этот дом ей как был чужим, так и остаётся. Единственное, о чем она не жалеет, так это о том, что узнала свою родословную. Кем были ее предки, какая была у них жизнь и чья кровь течет в ее жилах. Да. Ради этого стоило приехать, переборов собственную гордыню. Пускай у нее другая фамилия, другая жизнь и она ни капельки не похожа на Одинцовых, но частица этого рода, чего-то необъяснимого и загадочного, но все же в ней есть. А дом! Это родовое гнездо столько впитало в себя счастливых и печальных моментов, сколько ни один человек не проживает за всю свою жизнь. Все поколения древнего рода, которые выросли в нем,– члены одной семьи. Такая историческая усадьба не заслуживает того, чтобы ее делили и терзали на части. Пусть стоит спокойно и хранит историческую память об известном роде Одинцовых.
Ну что же, делать в этом доме ей больше нечего…
Размышления Таси прервала Катюша. Девочка зашла в комнату, вид у нее был расстроенный.
– Ты уже уезжаешь? – спросила Катя.
– Да. Буду ехать, – ответила Тася, взяв девочку на руки.
– А ты еще к нам приедешь?
– Приеду,– соврала Тася, потому что знала, что сюда она вряд ли вернется.
– А когда?
– Не знаю…
Девочка крепко обняла Тасю за шею.
– А ты не уезжай, живи у нас. У меня комната большая, мы Стаса к маме отправим спать, а ты со мной будешь!
