Рассказ об озорном бельчонке.
Мне было тогда десять лет, а сестре Ляльке пять. Мы жили с бабушкой в маленьком бревенчатом домике с зелёными ставнями. Кругом был сад, такой большой сад, что в нём можно было заблудиться. В саду росло очень много орешника.
Один раз вышли мы с Лялькой из дому, слышим, бабушка в саду на кого-то кричит, да сердито так. Удивились мы: бабушка была добрая. Побежали посмотреть. Глядим, — стоит бабушка в чёрном платье, маленькая, сгорбленная, на голове косыночка кружевная наколота, лицо все в морщинках, сердитое, брови сдвинуты. И держит бабушка правой рукой за ухо мальчишку незнакомого, а мальчишка вертится, пищит, никак от бабушки вырваться не может.
Мы с Лялькой остановились, смотрим издали, что будет. А бабушка мальчишку отчитывает:
— Я вам задам, разбойники этакие! Мало того, что орешины ломаете, ещё белочку убили. Зачем убили? Говори!
Мальчишка хнычет, ничего не говорит.
А бабушка снова:
— Что она вам сделала? Кто теперь бельчат кормить будет? И бельчата помереть должны!
Мальчишка говорит:
— Да там всего один.
— Где там?
— А в гнезде!
Бабушка ещё больше рассердилась.
— И в гнездо уж залезли. Где гнездо? Говори!
Да как дёрнет мальчишку за ухо. Тот даже заревел. А бабушка не унимается:
— Где гнездо? Говори!
— Во-он на той ёлке.
Показывает мальчишка прямо в нашу сторону. Мы с Лялькой скорей за куст. Никогда мы бабушку такой сердитой не видали.
Подвела бабушка мальчишку к ёлке.
— Полезай, — говорит, — достань мне бельчонка. Только не думай удирать; я тебя теперь знаю, всё равно разыщу.
Отпустила мальчишку. Мальчишка ухо рукой потёр, — оно всё красное. Полез на елку, а сам всхлипывает. А бабушка смотрит, как он лезет, да приговаривает:
— Злодеи вы, злодеи! Чего загубили зверька? Смотри, осторожнее! За пазуху бельчонка положи…
Лезет мальчишка на самый верх. А нам любопытно: подошли к самой ёлке. Бабушка нас точно и не замечает. Смотрим наверх: мальчишки за ветками и не видать. Потом, слышим, слезает. Тихонько слезает, осторожно. Правой рукой за дерево держится, в левой что-то несёт. Слез. Взяла у него бабушка бельчонка из рук, дала мальчишке подзатыльник.
— Пошёл вон! И чтоб духу твоего здесь не было!
Подрал мальчишка, только пятки засверкали. А мы уж около бабушки стоим, рассматриваем.
Копошится у бабушки на ладони что-то розовое, голенькое, с длинным-длинным голым хвостом; слепой мордочкой тычется в бабушкины пальцы. А бабушки и не узнать: повеселела, улыбается.
Пошли мы домой. Сейчас же послала меня бабушка в аптеку, соску резиновую купить. Пока я в аптеку бегала, бабушка молока согрела. Налила его в бутылку, соску надела и поднесла бельчонку к губам. Он так и присосался. Мы с Лялькой даже запрыгали от радости. А бельчонок пососал, пососал да и уснул.
Так бельчонок у нас и остался жить. Возилась с ним бабушка как с ребёнком.
А Лялька у нас была избалованная, капризная, привыкла, чтобы только с ней носились.
Один раз вижу: сидит Лялька у окна и губы надуты. Я подошла.
— Ты чего дутая? — спрашиваю.
— Да, — говорит, — а чего бабушка бельчонка больше, чем меня, любит?
— Глупая ты, Лялька, — говорю. — Он маленький, а ты большая. Тебя из соски кормить не надо, а он не умеет сам есть. Надо же его выкормить.
А Лялька бубнит:
— Голый, противный. Все спит да спит. Я думала, он с нами играть будет.
— И будет, когда вырастет, — говорю. — Подожди немножко.
Прошло четыре пять недель. Вырос бельчонок. Сидит у бабушки на плече, рыженький, пушистый; длинный пышный хвост кверху задрал, себе на спину положил, а кончик хвоста назад отогнут: на спине не помещается. Ушки длинные, глазки чёрные, быстрые. Сидит на задних лапках, в передних сухарик держит, грызёт его длинными острыми зубками.
Съест сухарик, мордочку лапками вытрет, вскочит на бабушкину голову, а потом как распушит хвост да как перелетит птицей с бабушкиной головы прямо на шкаф. Оттуда — на дверную притолоку, оттуда на бабушкину кровать — и давай на ней кувыркаться через голову.
— Ишь ты, что выделывает! — удивляется бабушка.
Лялька захлопала в ладоши и кричит:
— Смотрите, смотрите! Катится, как колобок! Колобок-колобок, я тебя съем!
А бельчонок точно понял! Вскочил на шкаф, на Ляльку смотрит и цокает:
— Цок-цок-цок.
Бабушка говорит:
— Напугала Лялька его своими хлопками.
А я смеюсь:
— Нет, бабушка, это он песенку колобка поёт: „Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, от тебя. Лялька, и подавно уйду!“
— Колобок-колобок, иди ко мне, я не съем! — говорит бабушка и протянула руки к нему. Бельчонок прыгнул к ней на руки, а с них на кровать — и ну снова кувыркаться через голову. Понравилось ему, видно, по мягкой постели кататься!
Тут мы с Лялькой в два голоса хохочем и кричим:
— Колобок-колобок, я тебя съем! — и обе пробуем его поймать. А он увернулся, прыг к бабушке на плечо и суёт мордочку к ней за пазуху, точно спрятаться хочет. Бабушка взяла его в ладони, прижалась щекой к его пушистой шёрстке, а сама всё приговаривает:
