Бабушкины кактусы полностью

В первый раз я вышел в море на рыболовном траулере. Меня записали в команду младшим матросом, и начал я учиться матросскому ремеслу: чинил сети, вязал морские узлы, драил палубу.

Как-то послали меня работать на камбуз, помогать повару дяде Жоре. Вначале я тесто месил, а потом стал лук резать. Режу, а у самого слёзы из глаз. Видит дядя Жора, как я слезами обливаюсь, и говорит:

— Ладно уж, давай я порежу. А ты возьми корзину да за картошкой сбегай. Проветрись.

Я вытер глаза и пошёл за корзиной. Пришёл в кладовую, а корзины нет. Спустился на корму к рыбакам.

Спрашиваю у них:

— Корзину мою не видели?

Но рыбакам не до меня: у них самая работа — трал в море спускают. Лов начинается.

Хотел я дальше бежать, но тут случайно посмотрел вверх, на мачту, и глазам не поверил. Там, на мачте, на самом верху, увидел я корзину. Висит, на ветру покачивается.

Моя или не моя? Моя. Из прутьев плетённая, с двумя ручками. «Ах, — думаю, — кто же это шутки такие шутит? Нашли куда спрятать!» Мигом поднялся я на верхнюю палубу к мачте. Отвязал верёвку и опустил корзину.

Когда я принёс картошку, дядя Жора спросил сердито:

— Где ты пропадал? Я уж и лук успел поджарить.

— Я, дядя Жора, корзину искал. Еле нашёл.

— Где же ты её нашёл?

— На мачте.

— На мачте? — переспросил дядя Жора и вытаращил глаза.

— Ну да. Ищу кругом… — собрался я рассказывать дальше, но не успел.

Дядю Жору как пружиной вскинуло. Схватил он корзину, вытряхнул картошку и пулей выскочил из камбуза. Я опомнился — и вслед за ним. Дядя Жора был уже возле мачты. Он быстро привязал корзину к верёвке и поднял её туда, где она висела.

Я стоял рядом и ничего не понимал. Дядя Жора вытер фартуком потное лицо и сказал:

— Ну и натворил ты дел. Скажи спасибо, капитан не увидел, что ты сигнал снял.

Я совсем растерялся и говорю:

— Так я… я ведь корзину снял, а не сигнал.

— В том-то и дело, что сигнал, — сказал дядя Жора. — Увидят с другого парохода корзину на мачте и сразу поймут — рыбацкое судно идёт! Да не просто идёт, а тащит за собой трал или сети. Значит, близко не подходи, иначе сети на винт намотаются, порвутся. И рыба уйдёт.

Вот какой это важный сигнал — корзина на мачте.

Отправляясь в далёкое плавание, я обещал бабушке привезти кактусы. Те самые, у которых вместо листьев колючки растут.

Моя бабушка очень любит всякие комнатные растения, особенно кактусы. Их она собирает, как ребята собирают марки или спичечные коробки. У неё этих кактусов целая коллекция. Одни похожи на колючие шарики, другие ёршиком растут, третьи как грибы. Очень забавные!

Но я обещал бабушке привезти такие кактусы, каких ни у кого нет — африканские.

И вот после долгого плавания в океане мы пришли в африканский порт Такоради. Только наш пароход причалил, я сразу побежал в город кактусы искать. Первым делом спросил их в цветочном магазине. Но в магазине кактусов не оказалось. Продавец, африканец, лишь руками развёл, улыбнулся виновато: извините, мол, таких цветов не продаём. Тогда я пошёл на базар. Чего только не продавали на базаре: и бананы, и апельсины, рыбу жареную продавали, а кактусами… кактусами никто не торговал.

И тут я вдруг догадался: ну кто же в Африке будет торговать кактусами! Ведь в Африке кактусы должны расти прямо на пустырях, как у нас репейник. Приходи и рви сколько хочешь.

Так и есть. Только я за город выбрался, как в овражке, возле дороги, увидел кактусы. Ух, сколько их! Я даже растерялся: какие собирать? Все необыкновенные. И тогда я решил собирать кактусы, похожие на каких-нибудь животных. Вот вроде этого колючего жирафчика. Или вон того, на осьминога похожего, с зелёными щупальцами. А вот ещё один — с длинными, длинными иголками. Ну, вылитый дикобраз! Ах, как здорово я придумал! Теперь у бабушки будет настоящий кактусиный зверинец.

Ножиком, осторожно, чтобы не повредить корни, я выкопал колючих зверюшек, положил их в панаму и принёс на пароход.

На пароходе я нашёл пустые консервные банки. Насыпал в них земли и в каждую посадил по кактусу. Принёс кактусы к себе в каюту и поставил их к окну, ближе к свету.

Утром наш пароход был уже далеко в океане. Я встал с постели и сразу к кактусам: как там колючие зверята поживают? Подошёл, да так и обомлел. От зверят моих остались рожки да ножки. Глаза протираю: уж не сон ли это? Нет. И на остатках кактусов висят клочья рыжей шерсти. Вмиг я всё понял. Кот! Наш судовой кот Рыжик! Я выскочил из каюты. Я кипел от злости. Я готов был выбросить кота за борт, попадись он мне. На палубе кто-то поймал меня за руку:

— Что случилось?

Меня обступили товарищи. Чуть не плача от досады, я рассказал, что бабушкины кактусы съел кот. Пробрался ночью в каюту и съел. Все засмеялись. А один матрос сказал:

— Враки это, братцы. Разве кошки едят траву?

— Ах, не верите! — рассердился я и привёл всех к себе в каюту. Я показал обглоданные кактусы и клочья шерсти на колючках. Тогда все поверили.

Все решили наказать Рыжика. Проучить кота. А тот матрос сказал: