Под оглушительный бой сердца я неспешно подходил ко второму подъезду. За то короткое время пути я успел подумать о том, что мне казалось важным в тот момент, но чего так и не успел сделать. О том, что давно собирался, но так и не нашел время сообщить маме на экстренный случай пин-код от своей кредитной карточки. (Мои, пусть и небольшие деньги, пригодились бы ей) О том, что так и не успел простить отца. О том, что… о том, что благодаря свету, падавшему из ближайшего окна первого этажа на тех двоих, я отчетливо видел сланцы на ногах у одного, а тот, что второй одет в шорты и майку. Их
– Мужики, можете мне посвятить фонариком или зажигалкой?
– Куда? – спокойно спросил тот, что был в сланцах и запустил руку в карман своего трико.
– На доску объявок… хочу одну рекламку сфоткать…ну…чтобы номер сохранить.
– Без бэ.
Мужик в сланцах достал телефон и включил фонарик. Холодный сноп света, направленный на то, что являло собой «доску объявок», обнажил не только ее. На стене синего цвета, стоявшей перпендикулярно к дому и служившей, по всей видимости, опорой подъездному козырьку, висел жестяной прямоугольник с различной информацией, а чуть выше и правее него черным маркером были нанесены две небольшие буквы: «Ч» и «З». Под самим же козырьком находился порядком выцветший обрывок стикера «Чижовка за Динамо». По тому, как его голубой, черный и зеленый цвета превратились в грязные оттенки серого, можно было судить, что приклеен он был еще в те времена, когда футбольные фанаты не считались экстремистами. Поэтому я не придал этому осколку той прошедшей эпохи никакого значения. А вот буквы адресовались только мне. Словно печать, словно гарантия того, что то, что я тогда искал, находилось именно там: ЧЗ – Чыжоўскi заўзятар. Осталось только «просканировать» объявления.
Информация была разного толка, но одинаковой полезности, точнее, бесполезности. Внимания жильцов, разве что, заслуживало лишь одно объявление о том, что такого-то числа с такого-то по такого-то «будет отсутствовать холодная вода в связи проведением ремонтных работ». А в остальном – стандартный набор: «куплю иномарку», «куплю квартиру в вашем доме», «окна ПВХ», «натяжные потолки», «деньги в долг» и прочее. То, что представляло мой интерес, содержалось в объявлении с отрывными листочками, напечатанном на белом листке бумаги формата А6 синими чернилами (шрифт Segoe Print) и наклеенном в левом нижнем углу жестянки поверх другого объявления. Из-за спешки сделать четкий снимок получилось лишь с третьего раза. Нужно было поскорее заканчивать с фотосессией идиотской объявки, в противном случае я мог сам себе нарисовать неприятности. Абсурдность содержания той информации, что я назвал «рекламкой», могло быть воспринято мужиками неправильно. Да что там, вся та ситуация могла бы оскорбить их. На мое счастье, те не только не проявили интереса к тому, что я фоткал, но даже не поинтересовались, почему я такой красивый в такой поздний час интересуюсь именно этой рекламой, наклеенной именно в этом подъезде. Нет, ничего подобного.
Я оторвал листочек с номерами телефонов и положил под накладку смартфона – он мне должен был пригодиться позднее – и спешно ретировался.
Продам шкуру тасманского дьявола. Дорого.
Афанасий.
А1 5333249
МТС 3138375
Клонило ко сну. Остаток сил того дня, который и так был на донышке моей бренной души, я потратил на бег-во-всю-мощь, но все равно опоздал на три минуты. Благо, мне удалось не попасться в лапы «чэсных» пэпээсников. Что и говорить, я знал любимую Чижовку, как свои пять пальцев, и знал те тропы, на которые боялась соваться полицейская «лимита» не только в комендантский час, но и в светлое время суток. Их страх не окупала даже комната в общаге, пропитанная запахом грязных и рваных носков.
