Третья кандидатура сама напрашивалась и очень упорно. Девушку звали Ангелиной. Не будем забывать, однако, что ангелы тоже бывают всякие. «Частица чёрта в нас заключена подчас», как поётся в известной оперетте. Но всё это мелочи. Главное, чтобы человек был хороший. А в нашем случае так оно и было. С первых дней Геля нашла свою лямку в упряжке и честно тянула её до конца. Доставала продукты, выпросила на работе брезент, шила, кроила… Но за словом в карман не лезла, могла и за себя постоять.
Хорошо зная, что впереди у нас маячат холодные водные процедуры, не рекомендованные детям до 18 лет и женщинам, я попытался вежливо отодвинуть Гелю в сторонку.
– Видишь ли, тут вот какое дело, – ласково смотрю в карие глаза, деликатно улыбаюсь.
Но глаза не дают домямлить до конца. В глубине их промелькнула тень тигрицы. Они расширяются, ярко вспыхивают, после чего снова сужаются и темнеют. Глаза уже всё поняли.
Мне показалось, что я стал тонким и прозрачным, как рентгеновская плёнка.
– Уж не хочешь ли ты списать меня на берег? Или бросить за борт. В набежавшую волну, как Стенька Разин.
– Ну, не совсем списать…
– Ага, списать частично. Поняла. Ноги, значит, пойдут по берегу, а душой я с вами. Так что ли?
Оправившись от лазерного взгляда, начинаю злиться.
– Хорошо. Тогда слушай. Женщина на корабле – это дырка в трюме. Заштопанная, заклеенная, а всё равно дырка – рано или поздно откроется течь. Это старый морской закон, всем хорошо известный.
– Курица не птица, женщина не человек.
– Не обижайся, Геля, я совсем не об этом.
– О чём же?
– Мы идём не на прогулку, ты знаешь. Там, на речке, будут серьёзные дела. Катамаран непотопляемый, но может запросто перевернуться. Может удариться о камни, налететь на скалу, мы все посыплемся в воду, как горох. А вода как в колодце – не теплее двух градусов. Тебе это нужно?
– Воды я не боюсь, плавать умею. И давай кончать этот разговор. Я иду с вами. По-другому не будет. Точка.
От такого натиска свалится крепостная стена. Пришлось отступить. Да здравствуют женщины на корабле! Есть мнение, что они облагораживают суровое мужское сообщество.
В будущем экипаже вакантным осталось одно место. Но слух о том, что поплывут не все, уже просочился наружу. Народ зароптал. Чтобы никого не обидеть, решено создать группу поддержки. Она будет идти по берегу, кричать ободряющие лозунги, поднимать настроение весёлыми песнями, готовить стоянки в живописных местах. На тихой воде ей дадут «порулить», заменить основной экипаж, чтобы получить полный пакет удовольствий. Вместо коней джигитам предложили красивую форму с ремешками, кинжалами и папахами. Всем это понравилось.
До старта осталось две недели. Ждали большую воду. Сам я никогда на Бадарме не бывал, поэтому решил поговорить с теми, кто ходил на бревенчатых плотах. Наверное, это было самое разумное из моих решений – кое-что узнал о дороге, на которую так рвался ступить.
Конечно, сразу захотелось поделиться с друзьями добытой информацией. И тут началось самое интересное.
В руках держу листок из тетрадки, на нём карандашный рисунок – нечто похожее на лоцию главного порога. Самые опасные места помечены крестиками. Камни, отдельно стоящие скалы, прижимы, крутые повороты…
Даже при беглом взгляде видно, что весь фарватер усеян крестиками, как небольшое сельское кладбище.
– Представляете, сколько всего нам приготовлено? – говорю, радостно обводя глазами собравшихся. – Никому скучать не придётся!
Реакция была почему-то сдержанной, но я не обращаю внимания.
– Здесь вполне можно искупаться, если налетим на «спину». Кабанчик под водой упрятан. В этом месте стенку поцеловать недолго, а тут сразу три камня впереди. Но самое интересное может быть в этом сужении – здесь, говорят, часто падают деревья, могут перегородить фарватер. Но всё это не смертельно. У нас должна быть хорошая манёвренность – пробьёмся. Каскадёрами будем! Вот где ждут настоящие дела!
Видимо, я увлёкся рассказом и не заметил, что в комнате стоит тишина, встречный энтузиазм не рождается. Каскадёры печально смотрят в пол. Меня это насторожило и, как оказалось, не зря.
Первой дрогнула группа поддержки. На всех её участников в одночасье навалились таинственные неприятности. У кого-то стала прибаливать нога, причём «самая ходовая» – правая. Другой вдруг разучился плавать, хотя недавно утверждал обратное. К третьему внезапно собрались нагрянуть гости, уже позвонили – едут. Ещё кто-то всерьёз утверждал, что нечего надеть. Или обуть. Ну совсем, понимаете, нечего.
Очень скоро вся наша «поддержка» куда-то рассосалась. Растаяла, как туманное облачко. Ну и ладно – обойдёмся. Мы и сами с усами, нам больше достанется.
На место четвёртого матроса отыскался парнишка, который обещал подумать. Правда, думал он уже несколько дней. Тугодум, наверное. Что ж, бывает.
Сокрушительный удар в челюсть получаю за три дня до старта. Удар был нанесён «крюком» сзади, куда я не оборачивался, считая, что в тылу всё в порядке. Пришёл друг Витя, долго мялся, вздыхал и, наконец, сказал, глядя куда-то в угол:
