Только теперь, когда поплыли, замечаем, что все мокрые. От лёгкого завтрака не осталось даже воспоминаний. А ещё мы изрядно мёрзнем. Дает о себе знать купание в ледяной воде. И день выдался неприветливый – без солнца, но с ветром и моросящим дождиком. В такой денёк сидеть бы в тёплой комнате, пить чай с малиновым вареньем да смотреть в окно на спешащих прохожих.
– Мальчишки, надо разжигать костёр. Холодно.
Да мы двумя руками «за», но причалить к берегу не можем, пока не кончится каменный коридор.
В наши съёжившиеся души лезут без спросу, тайно пробираются «отрицательные эмоции». Лезут, как ночные воришки, растаскивают по частям всё хорошее, что было накоплено и нажито до сих пор.
Пришлось ещё потерпеть, пока замедлилось течение, берега раздались, скалы измельчали и сошли на нет. К воде снова подошёл лес. Правим в закуток относительно тихой воды.
Подвожу корму поближе и хватаюсь за ближайший куст. Несколько озадаченно наблюдаю за Колей. Похоже, что он исполняет некий театральный трюк, придуманный прямо сейчас. Он прыгает в воду, всё равно уже мокрый, ловко подхватывает Гелю на руки и выносит на берег, как спасённую девочку. Та протестует, хохочет, но потом смиряется, обвивает руками крепкую мужскую шею – так удобнее.
Ладная девичья фигурка, обтянутая влажной одеждой, свисающие волосы, открытое в мир лицо – смотрится эффектно. А между прочим, она вполне могла сама сойти на берег. Без посторонней помощи.
Впрочем, не будем заострять. Острого, горького, кислого в нашей жизни без того хватает.
– Всё мужское население мобилизуется на поиск сухих дров в мокром лесу. Ты, Геля, найди себе местечко, спрячься от сглазу и выкрути одежду, выжми воду. Так будет теплее.
– Бусделано, гражданин начальник.
Найти сухое топливо оказалось не самым сложным делом. Всё-таки мы вооружены хилым туристским топориком, а мелкий дождь еще не промочил сушины. Гораздо труднее было поджечь сухие, как порох, дрова. Чиркаю спичку за спичкой, добрый десяток извёл, но нет ни дыма, ни огня. Один «пшик». А я настырный, так просто не сдамся. Только злиться не надо. Чиркаю чаще, сам готов вспыхнуть, но костёр не хочет вспыхивать.
Вообще-то сам себя считаю неплохим костровым. Большинство костров разжигаю одной – двумя спичками. Поэтому можно понять моё замешательство, переходящее в нервную дрожь.
Между тем причина конфуза проста и ничтожна, как платяная моль. Дрожь. Не нервная, а самая банальная – от холода.
Наши нелепые попытки вызывают, мягко говоря, удивление. В руках Коли пучок высохших еловых веточек – идеальная растопка, сравнимая только с берестой. Я подношу зажженную спичку. Но обоих нас уже колотит такая крупная дрожь, что слабенький огонёк гаснет на полпути, либо его сбивает протянутый пучок. Мешаем друг другу и злимся.
При здравом размышлении процесс можно и нужно упростить. Одному опуститься на землю, другому удалиться на безопасное расстояние.
Откуда им взяться, здравым размышлениям, если мозги оцепенели от холода, скукожились и почти не шевелятся. Похоже, что мы не способны адекватно оценивать действительность или, говоря нормальным языком, одурели. Молчим, сердито сопим и тупо тычем спичками, гасим их о растопку.
– Что вы делаете, мужики? Так вы никогда не разожжете, – ангельский голос возвращает нас на землю.
Положив руки на землю, удаётся их зафиксировать. Не трясутся. Тщедушный огонёк наконец-то осмелел, разросся, запостреливал. Едкий дымок потянулся вверх, но остановился, прижатый дождём. Закрываем руками… Всё, пошёл, пошёл! От костра повеяло долгожданным теплом. Сверху наваливаем сушняк, два смоляных пенька впридачу.
Можно ли просушить одежду под дождём? И да, и нет. Точно так можно пообедать одним бульоном.
Впрочем, наш обед более интересен. Макароны с тушёнкой и целый котелок горячего чая. После такой подпитки мы, согревшиеся и частично просушенные, готовы продолжать движение к намеченным целям.
Проходим ещё несколько серьёзных шивер и перекатов без особых потрясений. Всякий раз точно попадаем в основной слив, справляемся с течением, уворачиваемся от встречных камней. Время от времени «чиркаем» днищем, не без того, но это обычное дело при сплаве по бурной реке. Попробуй тут угляди спрятанную под водой «мину», когда плот стремительно летит в кипящих пеной бурунах.
Должно быть, мы не напрасно мокли и мёрзли. Чему-то научились. Приспособились к реке, пригляделись друг к другу.
– Остаётся последняя шивера, – сообщаю друзьям. – Дальше выходим в Ангару и, если поднажмём, к ночи можем дойти до Усть-Илима. Нас заждались постели с подушками. Тёплые и сухие. Поднажмём?
– Попробуем.
В голосе Коли не слышу уверенности. Геля смотрит в сторону, молчит. Устали, понятное дело. Сам я устал ничуть не меньше. Тяжёлый выдался денёк. Но плыть по Ангаре всё равно придётся, другого пути домой у нас нет. Завтра всем на работу, а там не спросят, как добирались.
Последняя шивера не отпустила без подарка. На выходе из неё сталкиваются два потока, образуя бурлящий котёл. Метровые волны ещё раз прополоскали нашу одежду, но зато Ангара – вот она.
