То, что навязываемая миссия держится вся на соплях, Талызин ощутил, едва та была озвучена Шахаром в эскизе. Понятное дело, гастролеру кто-то из власть предержащих помогал, но как-то не верилось во всемогущество анонима. Нахрапом Великую Советскую стену не возьмешь – на костях строилась, дабы навеки колотились от страха, подумал тогда он.
Вот и не заладилось у гастролера и «квислингов» с первого дня их с Шахаром переезда из Владимира в Москву. Ни визита в ГКЭС, ни ссылок на командировку, пусть косвенных, – не состыковывалось что-то. Какой засланец не мастак скрывать свои чувства, кризис затеи прочитывался. Кроме того, за неделю они поменяли три обиталища. Тем самым напрашивалось: лазутчик из охотника превратился в дичь.
Между тем последние трое суток – очевидное оживление в стане заговора. Связной сновал между дачей и Москвой, как челнок. Шахар ему у забора нечто втолковывал и, казалось, связник либо крайне измотан, либо не усваивает смысл.
Опекун на глазах осунулся – самоуверенный налет вальяжного молодчика как рукой сняло. Темные круги под глазами, полная потеря аппетита. Сорвался даже разок на уговоры перекусить. По всему чувствовалось, что он не столько колеблется, сколько озабочен положением дел, а может, разуверился в успехе начинания. И еще. Он все чаще обследовал территорию вокруг дачи – выглядывал за ворота, прохаживался по улочке, оставляя подопечного без присмотра. Возвращался с видом, будто между прежних заноз затесалась новая, только не знает где. Что та, что эти… Порой, воротившись, спустя пару минут вновь выскакивал, словно норовил неких оппонентов застать врасплох.
Наконец, позавчера, после позднего визита связного, весть: «Завтра утром – в ГКЭС. Виза и билет готовы, вылет десятого в 21:00». На вопрос: «Как вести себя?» Ответил: «Как можно естественнее, но осложнений не предвижу». И ни одного комментария, не говоря уже инструкции, только еще больше ушел в себя.
Отправились меж тем в присутственное место вместе. Как ни диво, в лике гастролера – печать безразличия, будто до фонаря все, если, конечно, не зачерствел от перегрузок. При расставании у проходной не пожелал даже удачи, лишь махнул рукой: давай, мол, иди. Назвал, правда, место встречи. Неужели знал, что подопечный, как магнит, приворожен? Где страхом, а где не весть чем… А может, следовал коду уважительности, собственно, и сцепившему парадоксальный тандем? Тот еще тип…
Скорое, спустя два часа, воссоединение встретил весьма необычно – не поинтересовался даже итогом. Будто визит в булочную, а не в узловую начинания – начало всех начал. Разумеется, мог оценить внешне, что все на мази, или был накануне заверен в нужном исходе. Между тем кольнуло: что-то здесь не так, витает парень в своем, похоже, отторгая себя от задания. Лишь на даче буркнул: «Расскажи». Слушал невнимательно, блуждая взором, впрочем, то его преобладающий фасад на вынос.
При всем том повествовать было особенно не о чем, разве что озвучить баланс: паспорт с визой и билет в кармане. Личные же наблюдения в формат ячейки «раб – надсмотрщик» не вписывались. Не делиться же впечатлениями об авантюре, куда был пинком под зад внедрен. Размусоливать подковерные игры – себя не уважать. Да, неким непостижимым образом
Между тем в ГКЭС технологическая цепочка «вахтер – зампредседателя» – сплошная зеленая улица, вдоль которой дружный ряд где подернутых изумлением, а где холопствующих глаз. При этом поклевывает ощущение невидимого ока, отслеживающего каждый шаг.
На формальности ушло полтора часа, включая билет, паспорт, командировочные, собеседование. В кабинете зампредседателя – то самое одушевившееся «око», а точнее, его генератор: широкоплечий наблюдатель за сорок, своей пробковой непроницаемостью способный и слона заставить ерзать. Лицо, однако, умное, сразу видно – белая кость. Зам часто посматривал на не представленного ассистента, заставляя озадачиться, кто из них на самом деле ассистент. «Око» убыло, не дождавшись конца аудиенции и, казалось, кивком утвердив командировку.
По размышлении здравом, выходило: расклад события – гораздо сложнее, чем представлялся вначале. Динамо авантюры – несложно было предположить – влиятельное местное образование, у которого варяг-гастролер, не исключено, в подпасках. Тем самым от израильского следа осталась одна дырявая калоша, внушавшая между тем: шансы выйти из заварушки живым и невредимым тают. Заградотряд – по всему периметру. Станешь отлынивать – сборная команда пиратов мать с дочерью в два счета изведет.
А под занавес встречи в ГКЭС – «презент»: 30-го они известили Багдад о не приезде советника по энергосистемам, при этом телеграмма от 7 января, отыгравшая прежнее решение назад, осталась без ответа. Заверения о чисто технической нестыковке, огрехах делопроизводства могли удовлетворить разве что новобранца. Будь проблема проходной, зам не упомянул бы ее вообще, тем более, не советовал бы сослаться на приступ радикулита, якобы отложивший вылет.
