«Первое впечатление о фронте — это проволочные заграждения, надолбы, противотанковые рвы и окопы, окопы... А еще пугающее осознание того, что мы ничего не умеем, не знаем, как надо воевать».
К этому добавлял, что сначала ему было очень страшно, потом появилась обида, что такое время выпало на его молодость. Наконец, пришли ярость и злость на врага.
«Да, мы изматывали его, но и сами изматывались... Причем нам было тяжелее, потому что у нас есть душа, которая умеет страдать сильнее плоти. У немцев же души нет».
Да, никто не рождается солдатом, солдата в себе надо воспитать, проходя определенные этапы, продиктованные обстоятельствами, и размышляя над этим. Наверное, так бывало с каждым бойцом, кому пришлось целиться и стрелять в человека. Впрочем, врага, стоящего против тебя или идущего на тебя, нельзя воспринимать как человека, иначе ничего не получится. Это пленный уже не враг, мертвый — тем более не враг...
Много истин пришло к Борису Павловичу в первые дни войны, и с их помощью он из 22-летнего юноши быстрее превращался в по-настоящему взрослого мужчину.
Шли бои под Геническом, долгие и успешные. Он попал сюда сразу после мобилизации 19 августа и до 16 сентября 1941 года участвовал в отражении наступления немцев, рвавшихся на Крым, ибо через Чонгар и Геническ полуостров был еще связан с «Большой землей».
«Южную Украину, и, в частности, Крым, мы полностью превратим в германскую колонию...».
«...Мы будем снабжать украинцев стеклянными побрякушками и всем тем, что нравится колониальным народам...».
«...Наша задача одна: германизировать эту страну при помощи германских переселенцев и обращаться с коренным населением как с краснокожими...».
Это цитаты из бесед Гитлера с Борманом летом 1941 года. Благодаря бойцам невидимого фронта и военным журналистам разглагольствования этого садиста становились известны каждому красноармейцу. Нашим людям полезно было о них знать не только для воспитания в себе гнева и неприятия войны, но для понимания того будущего, которое несли нам немцы. Такой судьбы советские люди для себя не хотели!
Борис Павлович вспоминал свои мысли и настроения того времени:
«Очень не хотелось отдавать врагу, с его больным Аненэрбе, этот городок, ведь там были знаменитые катакомбы — наше историческое наследие. В советское время они не использовались{12}. Не было туда и туристических маршрутов. Ведь они очень древние и еще многое могли бы рассказать исследователям, готовым изучать их. Поэтому существовала негласная установка: все входы в катакомбы засыпать. До лучших времен. Но враг и захватчик — это всегда варвар и разрушитель. Покажите в истории хотя бы одного завоевателя, который бы не гробил наследие веков, не грабил, а сохранял для потомков. Нет таких! Вот и немцы из Аненэрбе разорили бы столь бережно сохраняемые нами катакомбы...»
И в этом не было преувеличения. Факты истории свидетельствуют, что Борис Павлович тогда понимал ситуацию правильно. А он продолжал рассказывать:
«Я специально об этом думал, чтобы еще больше ненавидеть врага, вторгшегося в нашу страну и калечащего нашу землю. Наследникам великих культур, духовным воителям, какими мы являемся перед лицом истории, трудно поднимать руку на человека, если не возненавидеть его. В данном случае мне без ненависти было нельзя. Без личной ненависти я не смог бы стрелять в людей. И я приучал себя ненавидеть врага».
А нам, обозревающим жизненный путь Бориса Павловича с дистанции времени, бросилось в глаза другое — то, с какой роковой определенностью его тянуло в направлении Крыма. Дальше об этом будет сказано больше.
Тем не менее к исходу 12 сентября немецкие войска вышли на рубеж «Червоний чабан» – Сальково, то есть от Перекопа до Чонгарского полуострова. Они обложили Крым. Северный берег Сиваша и далее до основания Арбатской стрелки территорию заняла 22-я пехотная дивизия 30-го армейского корпуса 11-й немецкой армии. Основные силы, весь 54-й корпус, противник сосредоточил на своем правом крыле и вел разведку боем с целью выявить систему огня РККА{13} и очертание главной обороны на Перекопском валу.
Увы, 16 сентября советским войскам пришлось отступить. Они шли через Акимовку, Приморск, далее медленно продвигались на восток вдоль побережья Азовского моря.
В районе Бердянска попали в окружение. Пресловутые «котлы»... Теперь историки говорят, что в 1941 году их было 8, если учитывать только большие. А маленьких насчитывается больше. По маленьким нет точных данных, нет исследований. Борис Павлович рассказывал, что в окружение попали 3 армии, а выходили из кольца через траншеи, прорытые вдоль берега Азовского моря, и через подкопы, пользуясь тем, что там мягкие песчаные грунты.
Он говорил:
«Что ж... нас учили только контратаковать, а значит мы не умели создавать квалифицированную оборону, не умели отбивать атаки. Всему этому приходилось учиться на ходу, на горьких потерях».
