К подруге уже клеились. Но Анька похоже была не против. А что, вон тот, который повыше, даже симпатичный. В ней зародился азарт. Разве не прикольно отбить у подружки возможного парня? Виртуального. Отбить тоже витруально. Вопрос в превосходстве, а не обладании. У Маши в глазах жил как раз тот огонек распущенности, который позволяет говорить на языке желания. С виду вполне скромная и даже недотрога, но с бесенком.
– Вы сели на мое место, не стыдно? – она спросила слегка обиженно, но тут же простила.
– Я не хотел, просто думал, что здесь никто не сидит, – мальчик был и вправду скромный.
– Я Маша. С Анькой вы уже познакомились? Ребята представились, но девушка не расслышала. В таких заведениях громкость музыки и бич и основная фишка. Чтобы разговаривать, нужно быть близко. Близость в толпе, почти интимность. Тут ты даешь ощутить аромат духов, жар тела. Случайно прижимаешься, касаешься, и при этом ничего не должна.
Взгляд Ани отдавал холодком. Ей тоже понравился этот. У другого было глуповатое лицо, к тому же немного полноват. Не то. У Сережи из-под рубашки проглядывали мускулистые плечи. Люблю таких, – подумала Маша. Немного младше. Студент. Не двоечник и не заучка. На какое-то время может быть интересно.
Обидка на лице подружки означала поражение. Она сдалась и теперь дуется. Та еще сучка, – подумала про себя Маша. Она достала из сумочки пачу, и в пальцах оказалась тонкая, отливающая ультрафиолетом соломинка. Парень подкурил. Он мой.
– Пошли потанцуем. Ань, оставляю тебе сумочку, там телефон, так что присмотри, ладно?
Подруга согласилась и осталась со вторым. Сейчас в ней пройдет обида, и она начнет питаться тем, что есть. Познакомится с мальчиком, поболтает, развеет скуку. И может, охмурит. Потом даст номер телефона, который полгода не работает, и назавтра позабудет.
Сережа танцевать особо не умел.
– Ты музыку чувствуй, давай веселей, двигайся. – она сделала пару движений, которые получались у нее особенно хорошо. Мальчик был послушен и пытался о чем-то говорить. Ей просто было прикольно. Осознание своей победы. Полной и безоговорочной. Она знала, что судьба дальнейших отношений в ее руках. Все будет так, как она захочет, по крайней мере, сегодня.
Так зачем продолжать? Можно позволить за собой поухаживать, и дать такой же номер, какой подарит Анна своему собеседнику. Пожалуй, так и сделаю. Подруга дороже. Ее я знаю два года, а таких мальчиков каждую ночь может быть. Она танцевала легко и свободно. Мальчик старался понравиться. В то время, как девушка нравилась самой себе, и ее это по-детски забавляло.
Она не пила, не употребляла и не страдала от болезни. Но на танцполе ей стало как-то не по себе. Все тело покрылось мурашками и залилось холодным ознобом. Музыка давила. Голова шла кругом. Она увидела грязный потолок, почему-то совсем не волшебный.
– Девушка, вам плохо?
– Посмотрите, какая бледная… – глухой удар о пол, как будто чужого тела. Боль, резкая боль электричества и холода. Потом гул. Вокруг люди. Анька хлопочет, а бедный мальчик не знает, что делать. Взгляд со стороны. Куда-то несут. Обидно, когда твое тело тащат как мешок картошки. Она смотрела со стороны и ей было страшно.
– нам не нужны неприятности. Наркотики, что-нибудь для разгона принимала? – администратор или еще кто-то хлопотал, но хотел отделаться. Вызвали «Скорую». Значит, скоро поможет, – подумала Маша. Страшно вот так вдруг. Сознание уходило в себя, и мир вокруг становился темным. Как хрупка человеческая жизнь, подумала она, и в последний момент ей стало себя очень жалко. А в это время кто-то ваял счастье.
– Ты родилась, и я нарекаю тебя Марией, – он сказал это, не слыша себя, не совсем осознавая реальность, но желая ее всем сердцем. Он создал ее нагой и прекрасной. Совершенной, без изъянов, а главное – без прошлого. Зачем тебе прошлое, если я твое будущее?
Девушка смотрела на него непонимающими глазами. Она не знала его. Не узнавала!
– Я Александр, – сказал он, глядя в ее открытые глаза, – Посмотри, я – это я. Я тебя создал, ты появилась, потому что я так хотел.
Он смотрел и не верил в чудо. Господи, спасибо. Мог ли я мечтать, чтобы все было так? Теперь ты есть. Девушка сидела молча. Она попыталась что-то сказать, но не получилось. Она не умела разговаривать, но могла дышать и двигаться. Это в ней осталось от природы, живущей в каждом человеке, но говорить… это от людей. Мыслить – от тех, кто вложит мысли.
Он плакал, ощущая счастье творения и сладость обладания. Только какое, к черту, обладание? Теперь она просто есть. Он говорил с ней и рассказывал о мире.
– Одень, замерзнешь. – клетчатая рубашка стала ее коротким платьем.
– Ты родилась прекрасной. Пошли, я покажу тебе все, что достойно любви. – он схватил ее за руку и повел. На какой-то миг остановился. А вдруг она не умеет ходить? Но девушка смогла.
