— Дело серьезное, — сказал Вашата, — ссориться с ним нельзя. Если он все-таки появится возле «Земли», то надо будет очень деликатно растолковать ему, что мы бесконечно рады, но пока не готовы к приему.
— Действительно, ребята, — опять загудел голос Макса в наушниках, — неужели никто из вас не догадался сказать ему, что он может занести нежелательную флору и фауну! И теперь вдруг он появится с ответным визитом, а мы — извините, хозяева не принимают. Ничего себе — гостеприимство.
— Вот ты ему тогда и объяснишь, почему к нам нельзя, — сказал Антон.
— Он поймет, — сказал Вашата. — Должен понять. Гоните «Черепашку»! А если пожалует Артаксеркс, то Макс действительно вступит с ним в дипломатические переговоры.
— Ну нет, — сказал Макс, — я готовлю пышный праздничный ужин. Ведь, друзья, свершилось умопомрачительное открытие! Да здравствует Артаксеркс!
С тех пор робот-марсианин получил имя. Действительно, своей пышной бородой и аристократическим лицом он напоминал персидского владыку. Дальше этого наша фантазия не пошла. Скоро мы стали звать его просто Артом.
Включив на всякий случай экраны, мы сели за наш «пышный» ужин из разогретых консервов, салата и ананасов. Арт не появлялся. В поле зрения одиноко маячила массивная фигура Туарега. Он стоял, как страж, в безмолвной ночи.
Мы остались в столовой, она же кухня и хранилище продуктов (в стенных контейнерах). Макс стал прокручивать дневные видеозаписи довольно плохого качества, зато фоническая часть заслуживала всяких похвал. Все вновь переживали необыкновенные события дня. Макс часто останавливал проектор и выступал с комментариями. Разгорался спор. Макс, например, считал, что наше путешествие в оранжевых креслах не больше и не меньше, как кинотрюк, вызванный воздействием непонятных излучений.
— …Что-то вроде биоволн. А может быть, и самими биоволнами. Они, то есть волны, возникали в нашем сознании, расшатанном всеми передрягами. Что за улыбки! Вы считаете, что я несу ересь. Нет, постой, Христо, и ты, Антон, дайте мне изложить мою гипотезу. Она записывается, а потом прошу вас опровергать меня, если вы будете в состоянии это сделать. Все дело в том, друзья мои, что… — Он умолк, уставившись в угол столовой, на его лице застыла блаженная улыбка. И было от чего: там стоял Арт, закрывая собой дверь в продуктовый склад, или буфет, как мы его называли.
«Как он попал сюда? Как открыл броневую дверь, прошел через шлюз? И мы ничего не слышали!» — было моей первой мыслью.
Антон глубоко вздохнул и потер глаза.
Только наш командир сохранил такое же внешнее спокойствие, как и во время встречи с облаком метеоритной пыли на пути к Марсу.
— Добрый вечер! — приветствовал его Вашата. — Мы думали о вас, хотя не рассчитывали увидеть на корабле. Пожалуйста, садитесь, — он встал, уступая свое место у стола. — И прошу познакомиться. Меня звать Христо Вашата, нашего друга, с которым вы еще не знакомы, — Макс Зингер.
Какое-то подобие улыбки мелькнуло в уголках его губ.
— Нет. Я здесь, чтобы слушать. Запоминать. Мне надо много понятий. Важная миссия, — сказал Артаксеркс и, мгновение помедлив, добавил: — Обратная связь.
— Так это не он! — первым догадался Антон. — Это его копия. — Он протянул руку, и она прошла сквозь иллюзорного Артаксеркса.
— Копия, — подтвердил гость. — Больше говорите. Думайте. Мне необходимо знать все понятия.
Макс выключил обзорные локаторы, и наш гость исчез.
— Действительно, обратная связь, — сказал Вашата и снова включил радиоканал. Марсианин появился, но на этот раз в другом конце столовой, возле плиты.
— Мы выясняем технику вашего появления, — сказал Вашата, — извините. Для нас такой вид общения не совсем обычен.
Артаксеркс ответил:
— Нельзя прерывать обратную связь. Нарушение контактов.
Придя в себя. Макс кинулся за съемочной камерой и, вернувшись, навел ее на изображение марсианина.
Вашата сказал:
— Какие мы олухи! Ведь у нас есть специальные словари, которые десять лет разрабатывали наши космологи в расчете на встречу с представителями высшего разума.
И мы стали по очереди напичкивать его словарной премудростью. Он торопил:
— Быстрей! Скорей! Еще скорей!
Когда первый словарь был усвоен, Арт сказал:
— Макс! Неси еще. Все неси. У тебя есть еще три словаря.
— Да, но один специальный, технический.
— Неси живо! Все!
Теперь один из нас находился в резерве, а трое, подгоняемые Артом, читали словари. Но и такой темп скоро показался ему слишком медленным, он придвинулся к столу и заставил Макса быстро перелистывать страницы, мгновенно считывая весь разворот листа.
— Черт возьми! — воскликнул пораженный Антон.
Арт изрек:
— Возглас «черт возьми» не имеет прямого смысла. Выражение эмоциональное, служит для снятия нервного напряжения.
Мы только переглянулись, помедлив долю секунды, и услышали:
— Давай, давай!
Он запоминал все, анализировал, сопоставлял в своем гигантском уме и только несколько раз переспросил, вернее, поправил меня и Антона, когда мы неправильно ставили ударение или глотали буквы.
Когда мы прочитали все до последнего слова, включая и выходные данные, Арт сказал:
