Армия была сильна, но ничего не смогла сделать с людьми, познавшими истинное учение Всевышнего. Крепость оказалась неприступна. Еще дважды посылались войска, пока правители не поняли, что оружие бессильно перед настоящей верой.
Вот тот молодой человек впервые и принял титул Старец горы, говорящий не о возрасте его носителя, а о безграничном уважении последователей.
— Однако мы беседуем не в Персии, — заметила Делал, видимо от усталости забыв, что женщине не следует встревать в разговор мужчин. Или же, напротив, вспомнив, что она действительно принцесса Туниса. По праву рождения и по законам Магриба.
— Да, это так. Ни правители Персии, ни османы, ни европейские воины, приходившие завоевывать Палестину, ничего не могли сделать с нашими братьями, довольно быстро принимая простую истину — с подданными Старца горы следует жить в мире. Но две сотни лет назад на наши земли хлынули орды дикарей с Дальнего Востока, жадные и беспощадные в своей алчности. Вот они-то и разрушили наши города, согнав наших предков с привычных земель, отправив в скитания, заставив скрываться от жестоких правителей, почувствовавших власть и безнаказанность. Нас гнали, нас убивали, нас заставили скрываться и бежать, бежать. До тех пор, пока подданные Старца горы не нашли пристанище в других землях. Часть из них обосновалась здесь, в безопасности, под защитой и покровительством еще вашего уважаемого деда, принцесса. И именно с этой группой пришел сам последний Старец горы. Точнее — предпоследний, ибо перед смертью в позапрошлом году он передал свой титул мне.
Рассказчик замолк, сложив руки в молитвенном жесте, наверное, поминая погибших братьев и сестер. Гости не нарушали тишину, терпеливо ожидали продолжения.
— Увы, но после гибели прежнего паши гонения возобновились и лишь незнание властями о тайне Умирающего города защищает сейчас несчастных беженцев от гибели. Так что единственная возможность для нас выжить — это вернуть титул его законной наследнице, то есть вам. И я благословляю случай, приведший вас, принцесса, и вашего уважаемого супруга в мой скромный дом. Но вы, я вижу, устали. Позвольте предложить для отдыха соседний дом, где приготовлено все для вас и ваших спутников.
Старец Горы звонко хлопнул в ладоши.
— Эй, кто там! — Вошел одетый во все темное мужчина с невзрачным лицом и равнодушным взглядом, замер в вежливом поклоне. — Проводить гостей в их дом. До завтра, господа!
Хозяин, как и положено, первым подошел к мужчине, крепко пожал руку, а другой обнял за плечо, показав и уважение, и готовность к дружбе. Пришлось ответить тем же, хотя перспектива иметь именно такого друга уже не радовала галлийца.
Лишь затем подошел к женщине и скромно поклонился.
На улице было достаточно светло от почти что полной Луны, так что даже не пришлось зажигать факел, который нес в руках проводник. Да и гостевой дом оказался рядом. В коридоре, на лестнице и в покоях на втором этаже, отведенных для супругов, горели свечи, освещая добротную, но не роскошную обстановку. Впрочем, все необходимое для отдыха имелось, даже две ванны, наполненные горячей водой.
— Сальва! — позвала служанку Делал.
— Ее нет, она будет позже. — Выглянула из комнаты на первом этаже одна из беглянок. — Но я готова вам помочь, госпожа, только скажите, что надо сделать.
— А Джамиль здесь? — поинтересовался д,Оффуа.
— И его нет. Но я готова… если смогу… если госпожа не будет возражать…
Не будет она, как же. Глаза Делал так сверкнули, что беглянка только ойкнула и мгновенно исчезла в своей комнате.
— Ладно, шайтан с ними, сами вымоемся. Раздеться только помоги.
И тут случилось неожиданное. Муж, никогда еще не упускавший возможность помиловаться с обнаженной супругой, вдруг заторопился.
— Извини, дорогая, что-то голова кружится, и вообще… Ты пока тут, да, а я пока на улице посижу, на свежем воздухе…
Что такое⁈ Пришлось резко отвернуться и начать буквально срывать с себя одежду, демонстрируя крайнее неудовольствие.
— Вот пьяница, а все вино проклятое, делает из мужчины… — Услышал д,Оффуа злое ворчание, выходя из комнаты.
Вернулся нескоро, когда злющая как десять волчиц Делал все еще раздраженно вертелась в постели. Разделся, долго плескался в остывшей ванне, зато потом забрался к жене под бочок и ярко доказал, что настоящему мужчине вино ни в чем не помеха.
6. Омар Хайям, «Рубаи о вине и винопитии».
Утро же началось неожиданно. Муж встал, наскоро влез в штаны и, выглянув в коридор, срочно потребовал бумагу, перо и чернила. Где заспанный Джамиль умудрился все это найти, Делал так и не поняла, но принесено было почти мгновенно. Слуга, помня завет о скромности, в комнату не входил, вежливо постучал и передал требуемое в коридоре.
Д,Оффуа в одних штанах сел на стоявший у открытого настежь окна вполне себе европейский стул, разложил письменные принадлежности на не менее европейском столе и начал писать. Недолго. Потом подозвал жену.
— Дорогая, смотри, что у меня получилось! А? Как тебе стихи?
