— Жертвующие, это же вы. — Д,Оффуа не спрашивал, утверждал. — Вы и впрямь поверили, что я проглотил ту жвачку, которой вы потчивали нас в прошлый раз? Честная проповедь, доброе слово, что там еще? Подкрепленные убийством несогласных, об этом умолчали. Поэтому вас гонят, поэтому вам приходится скрываться по таким вот умирающим городам.
Рука замерла около рта, Старец горы поджал губы. Медленно поставил пиалу на достархан.
— Да, это мы. Но это все в прошлом. Отец принцессы понял и принял нас. Мы все еще умеем убивать, но мы не хотим убивать. Пройдитесь по городу, посмотрите на наших людей, поговорите с ними. Убедитесь, это самые обычные люди, желающие работать, растить детей. И молиться так, как молились наши отцы и матери. Всего лишь. И только ради этого мы пускаем в дело наши умения.
Знакомые речи.
— Знакомые речи. Сколько тиранов мечтали стать последними палачами в истории — ни у кого не вышло. На их место всегда приходил кто-то не менее жестокий. Мир не живет без крови, вопрос лишь в ее количестве.
Вновь пауза. В конце концов хозяин кивает.
— Согласен. Я лишь хочу, чтобы прекратила литься кровь идущих за мною людей. Нам — мир, вам — власть и наша поддержка. Поверьте, она дорогого стоит.
Ну вот и все. Главное сказано, об этом они с Делал вчера и говорили. Он предложил поддержку. Теперь не дать бы ему сесть на шею.
— Завтра мы должны выехать в Тунис. С вас — обеспечение безопасности в дороге и помощь в городе. Дайте нам связь, уверен, что она у вас есть. Женщины отправятся в Галлию (незачем тебе знать, что я их раскусил), мы — останемся. Проведем рекогносцировку, пообщаемся с людьми. Тогда и решим, что будем делать дальше. Согласны, уважаемый?
Старец Горы тяжело вздохнул.
— У меня есть выбор?
И вновь караван идет по пустыне. Чем нагружены верблюды в этот раз, путникам неизвестно. Впрочем, они и раньше не интересовались грузом.
Пустыня, где солнце вступает в свои права, выжигая еще недавно радовавшие глаз цветы, зелень трав и листьев. Песок и камни, за которые абсолютно не цепляется глаз. Мерно шагающие верблюды, жара и скука.
Ночные привалы, черная ночь, бегающая и ползучая мерзость вроде скорпионов и змей, ставшая уже привычной пустынная дорога.
Город показался на пятый день. Низкие, выбеленные известью и солнцем дома, вдали возвышаются купола храмов и башни дворцов. Двух. Старого, разбитого, заброшенного, но все еще тщательно охраняемого, и нового, где и обосновался нынешний паша.
Но сейчас дворцы путешественникам неинтересны. Сейчас главное — попасть в город, не привлекая к себе внимания стражи. А она обязательно заинтересуется людьми, прибывшими с караваном из какого-то города, название которого еще два дня назад вылетело из головы д,Оффуа. Не из-за невнимательности, а за ненадобностью. Вот Джамиль, тот должен помнить и город, откуда якобы пришел в Тунис караван, и названия тамошних улиц. И цель, с которой состоятельный путешественник, имеющий жену и двух рабынь, пустился в длительное путешествие. Сам же господин Али аль-Малуф с молодой женой Лейлой встречаться со стражами порядка вовсе не собирались. Благо, город женщина знала и, сойдя на окраине с верблюдов, молодые люди вместе с рабынями спокойно обошли все патрули и заставы, благословляя лень, заставлявшую служителей закона ходить одними маршрутами и стоять на одних и тех же местах.
Впрочем, документы у всех были в полном порядке, в этом Старец Горы, провожая караван, поклялся на Святой Книге.
В городе путешественники остановились в разных гостиницах. Отправка «галлийских» женщин на «родину» была поручена Джамилю, который и отчитался о выполнении задания уже на следующий день. Бодро, уверенно, с кучей подробностей. Так что д,Оффуа осталось лишь надеяться, что красавиц вернули в Умирающий город или отправили куда-нибудь, поручив новую авантюру. А не прикопали где-то в песке на окраине Туниса.
Последнее, впрочем, вряд ли. Рачительному хозяину не пристало разбрасываться неплохими актрисами, к тому же бегло говорящими на галльском.
А д,Оффуа, точнее, аль-Малуф с супругой, бросились осматривать город, уделяя особое внимание ювелирным лавкам. Так бывает у не очень богатых людей, когда хочется подарить жене украшение, а денег не слишком много. Вот и ходят они из одной лавки в другую, высматривая что-то по своему карману.
День ходят, второй, раздражая добропорядочных торговцев мелочной придирчивостью.
— Ах, нет ли у вас такого же браслета, но с бирюзой? А такого же колечка, но с яшмой? Есть? А чуть поменьше? А еще поменьше? Спасибо, но мы еще походим, подумаем.
Одного ювелира в лавке с вывеской, на которой красовалась пронзенная стрелой искусно нарисованная корона, довели до скандала.
— Да сколько ж можно! — визгливым голосом кричал этот длинный и тощий аксакал, благо в зале кроме них никого не было. — Нет денег — идите прочь отсюда, не отнимайте время, нищеброды! Или покупайте, наконец, уже хоть что-нибудь!
